Онлайн книга «Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки»
|
— Ви-и-и-ит, — взываю с надеждой. — Ты неправильно поняла! — перехожу на крик в никуда. Кручусь потерянно. Не сдерживаю грозный рокот, с надрывом связок: — А-а- а… — отчаянно сжимаю кулаки до побелевших костяшек и легкого хруста. Я в панике, растерянности, ужасе. Срываюсь, будто подгоняемый жалящей плетью — вновь бегу, как и прежде, не зная куда. Просто мчусь, потому что никогда не испытывал столько боли разом и с такой силой. Будто накапливалась веками и только сейчас обрушилась. Она не нужна… Лишняя… Мешающая… Бестолковая… Пустая… «Твою мать!» — ору в сердцах. Господин прав. Теперь познаю наивысшее наказание — быть человеком! Это страшнее, чем изгнание из Ада, потеря сил теникрылых, части поглощенных душ и прочего несущественного и мелкого. Только человеку приходится выносить все тягости жизни; изо дня в день подвергаться искушениям; испытывать то, что не дано ни ангелам, ни демонам. Это одновременно и прекрасно, и чудовищно. Благодать господня — его проклятие! И теперь, я по собственной воле раб… Что ж… так тому и быть! Заслужил — получу! Буду бежать, пока не рухну. Плевать на все! Вокруг беспросветная серость и пепел… Он везде. Клубится под ногами, вздымается небольшими облаками. Черт возьми! Едва не падаю от осознания столь явного: пепел — это надежды… Виткины надежды! Вот в чем дело! Ивакина создает свою реальность и пребывает в ней. Мается в межпространстве, и пока оно — хуже не бывает! * * * Запинаюсь и, еле удержав равновесие, настороженно оглядываюсь. Где я? Окружающая действительность кардинально сменяется. Какие-то руины… Невысокие, песочно-глиняные. В лицо бьет сильный, мерзкий ветер. Морщусь от хлестких порывов, но продолжаю бежать. Угрюмость небес, бескрайная пасмурность, бесконечный город-призрак. Лавирую между обрушенными стенами и на миг застываю, вслушиваюсь в тихий женский напев. Слов не разбираю, но мелодия ласковая, протяжная, очень похожая на колыбельную. Иду на голос. Ступаю осторожно, чтобы, не дай бог, не спугнуть певицу. Огибаю очередной завал и замираю напротив Ивакиной. Она, прислонившись к глиняной стене и обхватив плечи руками, сидит на земле. Покачивается в такт мотиву, который сама же напевает. Взгляд отчужденный, на лице ни эмоции. Переминаюсь с ноги на ногу, но Витка меня будто не видит. Игнорирует?.. Вновь закипаю от негодования, но старательно усмиряю злость. — Вит, не убегай, — чуть слышно нарушаю молчание. Шагаю ближе, и тотчас застываю под прицелом ледяных глаз. — Знаю, обидел… — суматошно придумываю, что сказать дальше. — Не горячись, дай объяснить, — снова осекаюсь. — Когда говорил: ты не нужна, имел ввиду совсем другое, — правда дается очень сложно. Теперь на собственной шкуре могу честно ответить: рожаю в муках! Особенно, если учесть, что Витка совсем не меняется в лице. To ли ей действительно наплевать, а это весьма болезненно для моего самолюбия. To ли ярится настолько, что придется долго убеждать в искренности своих намерений, а к этому, мягко выражаясь, не готов. — Я хочу тебя вернуть! — сурово подытоживаю. — И это все? — безжизненно озадачивает Ивакиной. — Да, — осторожничаю, чуть сощурив глаза. — Зачем? — наконец на лице Витки хоть что-то отражается — непонимание. — Мне и здесь хорошо… Проглатываю ругательство, скриплю зубами: |