Онлайн книга «Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки»
|
— Осталось чуть-чуть, — бормочет глухо Марбас. В руках мелькает подобие шприца. В нездорово блестящих глазах демона играют бесы. — Добавлю ядовитой крови Ксафана и… Зверь спешно ретируется в следующую пещеру так тихо, что даже поражаюсь: такая громадина, а умеет двигаться бесшумно. — Э-э-э, черепушка плоха, совсем плоха… — горестно фыркает старец уже позади, вдалеке. — У пса новая косточка! — счастливо звучит голос. — Вот бы падлюка не успел голову отмахнуть. Внутренне сжимаюсь, мне только что опять повезло! Сказочно… Чутье торопливо гонит прочь, животина послушно увлекает туда же. Уф! Да я богом отмечен! Марбас с виду безобиден, но если в голову взбредет какая-нибудь хрень — сомнет мизинцем. Мощи в демоне — хоть отбавляй. Виляем по сумрачным туннелям, недолго петляем по каменным залам и вскоре выходим в просторную пещеру с зияющим проемом — яркие лучи дневного солнца освещают большую часть прохода. Ксафан неспешно переходит на трусцу, и только оказываемся снаружи, срывается на скорый бег. Солнечные лучи хоть и касаются тела, но изжарить не успевают. В ушах свистит, если бы не мощная шея зверя, — вцепляюсь так, будто единственный спасительный круг, — задохнулся бы от хлестких порывов, бьющих в лицо. Утыкаюсь в вонючую шерсть и лишь жду, когда доберемся до следующего яруса Баатора. Вот бы без приключений, но что-то подсказывает — куда без них? Довольно быстро врываемся в кишащий грешниками город-руины. Словно муравейник. Таскают камни, бревна. Удивительно, если работают тысячелетиями, то почему до сих пор нет целых домов? Судя по численности, должны были давно весь Ад застроить. Вопрос отпадает, когда Ксафан пробегает мимо толпы, отчаянно дерущихся людей. Бьются ожесточенно, не щадя ни себя, ни противника, ни построек. В ход идет все: от камней, до дубин. Стены рушатся будто песочные. Небольшая площадь — окровавленное месиво из тел. Хрипы, стоны, клокот, хруст костей… Ужасающее действо. Ксафан увлекает прочь, но вскоре опять натыкаемся на толпу. В этот раз не дерутся, но яростно спорят, сильно жестикулируют, вот-вот бросятся друг на друга. Нутро шепчет — Витки здесь нет! Стража круга, Баллисаргона даже не встречаем. Удача… Радуюсь скорости псины — столько преодолели так быстро! Мне бы такое расстояние пришлось долго идти. Зверь мчится, будто не ощущая усталости. Песочно-каменистая равнина сменяется на земляную. Легкая травянистость редеет, обращается в ухабистые кочки — чавкающую почву. Солнце незаметно скрывается за тучами-угрюмыми, тяжелыми, навесными, точно скомканная грязная вата. Чем дальше в топь, тем Ксафан чаще застревает в вязкой торфяной каше, но она всюду, куда ни глянь. Видимо, мы достигли пятого уровня Баатора — Стигийского болота. Местами встречаются небольшие группы дерущихся грешников: вымазанных, изнеможенных, худых. На лицах отрешенность, во взглядах пустота. Двигаются медленно, размеренно — в каждом жесте вековая усталость. To там, то там драка уже по пояс в болоте. Если противника топят, то он чуть погодя вновь поднимается из глубин торфяника, только немного в стороне. С обреченной покорностью снова идет в гущу сражения и с той же упертой неспешностью продолжает бой. Мрачность небес угнетает. Гляжу по сторонам — конца болоту не видно. Куда бежать — не знаю… Доверяюсь Ксафану. Псина должна знать дорогу — интуитивно мчится по торфяникам, и слава богам ни разу не проваливается с головой. Постепенно группы уплотняются, грешников все больше. Вскоре месиво из грязных борцов уже походит на массовое сражение за территорию. |