Книга Одна из них, страница 42 – Катерина Ромм

— Милочка, а ты уже знаешь, куда пойдёшь?

— Нет, – она помотала головой вполне искренне. – А куда обычно люди идут?

— Ну, по-всякому. Разно бывает. На заводы идут, ты ж знаешь: Индувилон, промышленность, все дела.

Кассандра кивнула.

— Шо ж ты автобуса не дождалась? Смотрю: плетётся, ноги сбила, девчушка-то – дунь, сломается. Рюкзачок тяжёлый, поди?

Кассандра снова промычала что-то невразумительное. В машине было душно, и её клонило в сон.

— Разрешите, я открою окно? – спросила она слабым голосом.

— Не-не-не, – захлопотал водитель, – это нельзя. Ты устала, наверно, ты спи. Нам ещё минут… знаешь… полчаса ехать. А ты поспи, поспи. А окна не надо, там стекло, оно вообще ни к чёрту, сломаешь. Всё! Спи.

Кассандра неуверенно посмотрела на привязанную к её креслу дверь, на стекло и на водителя. Потом постаралась устроиться поудобнее на широком сиденье, обхватила рюкзак руками, подумала о Мари… И стало так грустно, так муторно на душе. Куда она ехала, в самом деле? Не на работу, конечно, но куда? И зачем? Она хотела найти ответ, хотела выяснить правду. И пусть она не знала, поможет ли ей в этом город Индувилон, однако что-то же надо было предпринять! Бестолковый полицейский в посёлке отказался с ней разговаривать, так что ничего не оставалось, кроме как взять дело в свои руки. Там, в Индувилоне, она обратится в региональный участок и не уйдёт, пока не добьётся своего. А при необходимости отправится и дальше, на север, в столицу! Кассандра не могла жить без Мари…

Заметив, что попутчица задремала, водитель ликующе хрюкнул. Он снял с зеркала ароматизированную ёлочку, плотно завернул в пакет и бросил в бардачок. И только потом, отфыркиваясь, вынул из носа грубо скатанные шарики. Порой приходилось импровизировать.

* * *

Но Кассандра не спала. Она зависла между сном и явью. Ноги затекли, сквозь вату в ушах пробивался свист и скрип автомобиля, и Кассандра чувствовала каждую яму, каждую выбоину на дороге. Она пыталась убедить себя, что едет в Индувилон, но сознание подкидывало совсем другие картины.

…Мари ворвалась в дом с букетом в руках и окликнула её по имени. Кассандра мягко коснулась золотых лепестков – Мари принесла лиаверы. Сестра что-то сказала, но Кассандра словно оглохла. Она разобрала только одно слово – «мама».

Улицу заливал густой туман. Мари вела Кассандру за руку к больнице. Соседи выглядывали из-за занавесок, провожали сестёр взглядами и снова исчезали, равнодушные к происходящему. Расслышав шум и треск, Кассандра попыталась напомнить себе, что она по-прежнему в автомобиле с незнакомцем… но Мари обернулась и укоризненно взглянула на неё грустными светло-карими глазами. Кассандра пошла дальше.

В холле больницы никого не было. В полной тишине сёстры поднялись по лестнице в палату к матери. Кассандре казалось, будто она плывёт вверх на облаке: туман под ногами поднимался вместе с ними и скрывал ступеньки, так что оглядываться было бесполезно.

Мама очнулась. Полулёжа на постели, она уже ждала их; светлые волосы были скручены в аккуратный пучок на затылке, совсем как раньше. Сёстры опустились рядом. Мама принялась ласково гладить их руки, что-то беззвучно рассказывая, а потом закрыла глаза и, кажется, заснула.

Кассандре неудобно было сидеть, прижимаясь одним плечом к матери, но она терпела. Снова раздался скрип автомобиля, особенно пронзительный и неуместный в абсолютной тишине туманного мира. Кассандра взглянула на блаженно улыбающуюся Мари и хотела подняться, но мама крепко сжимала её запястье. Слишком крепко. «Это иллюзия», – догадалась Кассандра.