Книга Одна из них, страница 44 – Катерина Ромм

Водитель повозился у двери со стороны Кассандры, но не придумал способа открыть её снаружи. Тогда он вернулся за руль и, подхватив вялую Кассандру под руки, выволок её через водительское сиденье. Она не сопротивлялась, не открывала глаз и могла только догадываться, что происходит вокруг.

— Ещё в отключке? – удивлённо спросил второй мужчина хриплым басом. – Это от одной ёлочки?

— Свежачок был, – хрюкнул водитель с ощутимой ноткой гордости в голосе. – Новенькую повесил как раз. Заходим, чё?

— Угу.

Кассандра, как тюк перекинутая через плечо мужчины, сообразила, что они спускаются по лестнице. В глаза ударил яркий свет, и она сосредоточилась на том, чтобы не жмуриться и не пищать от боли в рёбрах. Всё-таки этот тип нёс её не слишком бережно.

Вдруг всё прекратилось: её сбросили на пол, причём на что-то относительно мягкое, вроде ковра с толстым ворсом. От неожиданности Кассандра распахнула глаза, и мужчины ухмыльнулись, глядя на неё. Лёжа в нелепой позе на ковре, она смогла разглядеть, что находится в тесной комнате с тёмно-синими стенами, слабо освещённой двумя торшерами. Несколько высоких, в пол, зеркал отражали глубокую синеву и таинственный свет.

Пока Кассандра пыталась выпрямить ноги и сесть, делая это, впрочем, умышленно медленно и неловко, чтобы мужчины не догадались, что она давно пришла в себя, над ней склонилась женская фигура. Подол длинного платья показался Кассандре таким мягким и бархатным на вид, что немедленно захотелось закутаться в него целиком. Она вскинула голову.

На неё смотрела самая необычная женщина на свете. Она была худая и высокая – по крайней мере на голову выше обоих мужчин; на узкую грудь ниспадали пряди седых волос. И всё-таки первое, что бросалось в глаза, было не платье, не рост и не седина, а татуировка птичьей головы: огромная, перламутрово-синяя, она занимала всю левую половину лица.

— Значит, вот как ты решил расплатиться по долгам, – тихо сказала странная дама, отворачиваясь от девушки.

Кассандра исподлобья взглянула на водителя. Тот мгновенно растерял всю свою хамоватую развязность, переминался с ноги на ногу и не знал, куда деть руки. Его приятель стоял в стороне – ему, кажется, всё было безразлично.

— Ты притащил её сюда силой, Хорн, – заметила Синяя Птица. – Знаешь ли, другие отправляют ко мне хороших девушек, талантливых, таких, что мечтают оказаться у нас. Ты же приводишь только сирот и калек. Полагаешь, у нас тут филиал долгового рабства?

— В некотором роде да, – с усмешкой сказал второй мужчина и хрипло закашлялся.

Женщина холодно взглянула на него и, кажется, заметила детский рюкзак на его плече.

— Её вещи? Дай-ка паспорт. Наверняка она несовершеннолетняя, Хорн.

Хорн не стал отрицать, что рюкзак принадлежит Кассандре. Он молча забрал его у приятеля и трясущимися руками стал копаться среди её футболок, носков, бумаг и кое-как запакованных бутербродов. Наконец он выудил тонкий паспорт и уставился на первую страницу. Он мог ничего не говорить. Птица нахмурилась и неуловимым движением извлекла из складок платья пистолет. Настоящий! Кассандра на всякий случай снова прижалась к полу.

— Запомни, Хорн, это моё последнее предупреждение, – ледяным тоном сказала Птица. – У тебя есть деньги на наркотики, значит, найдутся и для меня. Ты принесёшь мне три тысячи долларов в течение недели, и это будут банкноты, а не потеряшки. Если же…