Книга По краю земли, страница 66 – Катерина Ромм

— Что за сброд?! – прогремел голос за спиной у Меркуруса.

Тот вздрогнул и выронил бутылочку – бледный парень при этом стал, кажется, ещё бледнее и рванулся вперёд, но «обезболивающее» упало на прилавок и не разбилось.

— Сброд! – повторил Дариан. – Вот потому и прогорел старик. Хватить точить лясы-балясы со всякими бродягами!

— Но, Дариан…

— Господин Дариан, я тебя попрошу!

— Господин Дариан, – Меркурус скрипнул зубами, – они могут продать свои настойки на рынке и вернуться…

— Нет, нет и нет! Никаких детей, никаких менял в моей мастерской не будет! – рявкнул хозяин. – Ну-ка прочь отсюда, вы мне испоганите репутацию!

Меркурус с сожалением смотрел, как мальчики ретируются: младший бросил на Дариана полный недоумения взгляд, старший пожал плечами, сгрёб бутылочки со стола и вышел, не сказав больше ни слова. Через распахнутое окно Меркурусу было видно, как он хлопнул рыженького по спине и что‐то ему сказал. Слова утешения? Ругательства в адрес хозяина?

— А ты чего столбом встал? Стены сами себя покрасят, инструменты сами на место лягут?

— Я делаю, делаю, – пробормотал Меркурус.

Приподняв ткань за прилавком, он взглянул на укрытые от пыли старинные часы, которые когда‐то смастерил сам Роджер. Пять часов до конца смены. Пять долгих часов, бессмысленных и беспощадных.

Девушка ждала его на набережной. Облокотившись о заграждение, она пристально вглядывалась в хрустально-бирюзовые воды моря Ласточки. У Набреги водилось много разной рыбы: и крупные жёлтые карпы, и брюхастые морели, и песочная сельдь. За их мельтешением в озере любопытно было наблюдать – словно в калейдоскопе, узор менялся каждое мгновение.

Меркурус встал рядом, слегка коснувшись девушки плечом. Она обернулась и смахнула с лица белёсые пряди. Лицо у неё было широкое с высокими скулами, а задумчивые глаза – с поволокой. Меркурус всегда особенно долго возился с ними, когда писал её портреты. Девушка приподняла одну бровь, безмолвно спрашивая, как он. Меркурус выразительно пожал плечами и перевёл взгляд на море.

Несколько минут прошли в совершенной тишине. Меркурус вдыхал вечерний воздух, столь вкусный после пыльных складов мастерской. И хотя вокруг суетились люди – всего в ста шагах ещё торговал рынок, а в фонтане радостно плескались дети, – рядом с Камилой было тихо и спокойно, словно они стояли в волшебном пузыре.

Она тронула его за руку, привлекая внимание, и указала на крепостную стену. Меркурус кивнул в ответ. Камила всегда мгновенно понимала, что ему нужно. И сейчас ему была необходима прогулка по краю, на грани воздуха, воды и земли. Сотня ступеней вверх, сотня ступеней вниз.

Они неторопливо шагали по широкой Набрежской стене. Меркурус слушал, как свистит ветер и волны озера вяло разбиваются о древние камни; он весь растворился в этих звуках и сам не заметил, как на лицо выползла довольная улыбка. Мышцы напряглись с непривычки: проводя дни напролёт в мастерской с Дарианом, Меркурус почти разучился улыбаться. Вдруг к пению стихий добавился едва различимый мотив – это Камила затянула песню. Сложно было угадать мелодию без слов, и Меркурус просто принялся размахивать руками в такт.

Они оставили позади озеро и вышли к юго-западной башне. Отсюда открывался лучший вид на западные рубежи – на закатное солнце и степь. Никаких гор, никаких рек, лишь желтоватая трава до самого горизонта. Королевство Флоры так и не построило в этих степях ни одного города, опасаясь набегов Людей Запада. Говорят, в Далёких Краях по другую сторону степи тоже были холмы и леса, однако их не удалось бы разглядеть даже с самых высоких городских стен.