Книга По краю земли, страница 48 – Катерина Ромм

— Вот это великолепно звучит – «Вампир и его женщина»! И «Малышка-крестьянка»!

— Это сатира на взрослую жизнь. – Фелтон поджал губы и отвернулся.

Венда поняла, что непроизвольно обидела его. И разве её заслуга, что она может бросаться такими фразочками, как «теория договорного общества»? Хотя она уже даже примерно не помнила, о чём была эта лекция в день её рождения… В то время как бедный Фелтон до сих пор не выучил таблицу умножения.

— Я уверена, что в лицее будет хорошая библиотека, – сказала она и похлопала Фелтона по плечу. – Знаешь… будь мы дома, я бы тебе любые книги дала! Хорошие, а не эти… эм…

Фелтон вздохнул.

— Ты точно домой не собираешься возвращаться, да? – спросил он.

Венда покачала головой.

— Я пойду на запад, – сказала она. – В Набрегу.

— Почему?

— Потому что я там никогда не была, – она пожала плечами. – Почему нет?

— Я тоже не была в Набреге.

Фелтон засунул руки в карманы накидки, оглянулся на город, поёжился. Они стояли на высоком берегу реки, и здесь было ветрено. Ниже по течению виднелся мост на сваях – самый простой, деревянный, а не один из тех симпатичных ажурных мостиков, что украшают Ангору.

Здесь их пути расходились.

— Удачи, Венда, – сказал Фелтон и протянул ей руку. – Я точно знаю, что ещё о тебе услышу. Для меня это была честь…

— Ну что за ерунда! – Вместо того чтобы ответить на детское рукопожатие, Венда притянула Фелтона к себе и крепко обняла.

У неё не было ни брата, ни сестры. А жаль! Почему родители об этом не позаботились? Наверное, не хотели мороки с ещё одним ребёнком – и тем самым обрекли её, Венду, на пожизненное одиночество…

— Не забывай, что твоя жизнь – только в твоих руках, – сказала Венда. – И не матушке решать, кем ты станешь, запомнил?

Он кивнул.

— Ты очень добрый, Фелтон. Пусть тебе повезёт. Прощай!

Венда отстранилась, улыбнулась мальчику и пошла к мосту. Ей вдруг стало пронзительно одиноко и даже – всего на одно мгновение – захотелось вернуться домой.

День был серый, унылый. Или Винтекью так казалось из-за давящей атмосферы в замке Флоры. Теперь, когда он вырвался оттуда после недолгого допроса и ветер бил ему в лицо, заставляя щурить глаза, чувство бессилия и тоскливой безысходности немного отступило. Они найдут её, обязательно найдут! По крайней мере, он приложит все усилия.

Время в пути до Ангоры пролетело незаметно; Винтекью погрузился в размышления, и лошадь самостоятельно нашла дорогу домой, не обращая внимания на наездника. Винт запоздало придержал поводья, но в этом не было нужды: они и так уже остановились перед высоким зданием в три этажа, отделанным не светлой или синей плиткой, как было принято в Ангоре, а ярким красным кирпичом. Сквозь широкую арку Винт въехал во внутренний двор, аккуратно слез с седла и передал поводья конюху.

Наверху скрипнула рама – Винт вскинул голову и увидел отца. Выглянув из окна, тот молча наблюдал за сыном. Тяжёлые очки сползли на кончик носа, и было непонятно, в каком он настроении.

— Граф уже ждёт вас, – сообщила экономка.

Винт кивнул и побежал вверх по лестнице; гулкий стук его сапог по каменным ступеням отражался от высоких стен и эхом разносился по полупустым, скупо обставленным коридорам резиденции. Перед кабинетом отца Винтекью остановился – прежде нужно было привести себя в порядок. Винт оправил сюртук, пригладил волосы, вытер ноги о половик и тщательно вымыл руки с мылом в раковине у двери. Граф Ангорский отличался чрезвычайной брезгливостью и не допускал в помещениях – и особенно в собственном кабинете – никакой грязи, даже если это был всего лишь след сапога или невинная капля чая на бумаге. Полы здесь мыли дважды в день, а протирали столы и шкафы и стряхивали несуществующую пыль ещё чаще.