Книга По краю земли, страница 196 – Катерина Ромм

— Венда! Как Фелтон?!

Хромой бросился к девушке. Наверное, это был тот самый друг, что ушёл за помощью, и, похоже, он переполошил весь Ориенталь. Парень обхватил Венду за плечи и заглянул ей в глаза. Она ничего не ответила.

Лекарь словно очнулся ото сна. Вежливо кашлянув, он, как мог, втянул живот и обошёл Деметрия: старейшина заворожённо застыл на месте и ничего не заметил. Лекарь покрутился перед кроватью, будто бы решая, садиться ему на окровавленные простыни или нет, но потом всё‐таки пристроился и склонился над мальчиком, вооружившись пенсне.

— Пожалуйста, скажите, что он поправится, – прошептала Венда.

Лекарь долго не отвечал, и, мучительно считая каждую секунду повисшей тишины, никто не решался нарушить её прежде него. Венда не выдержала первая:

— Ну скажите же хоть что‐нибудь!

Мужчина снял пенсне и откашлялся.

— М-мальчик в‐везунчик, – запинаясь, отозвался он. – Рана глубокая, но это н-ничто в сравнении со стихийной м-магией.

— Стихийная магия?! – воскликнул парень. – Ядрёный корень! Как же вы справились?

Лилаш посмотрел на Венду. Со стороны было заметно, что она стоит на ногах только благодаря своему приятелю: парень поддерживал её за талию и за руки, и она почти повисла на нём, прислонившись головой к широкой груди.

— Венда спасла мальчика, – подал голос Лилаш. Горло саднило, будто он не пил несколько дней, и говорить было больно. Но он очень хотел, чтобы они узнали: сегодняшний день мальчишка прожил, черпая жизненную энергию и стихийную силу этой худенькой, измождённой девочки. И только благодаря ей он выжил.

Ивжени протянула к дочери руки, и парень бережно передал её матери. Венда уткнулась носом в плечо Ивжени, обняла её за шею и закрыла глаза. Лилаш был тронут – и тут же почувствовал себя одиноким. Взгляд непроизвольно скользнул по книгам, по жёлтеньким занавескам, которые сшила Гжен, потом – по старой верной собаке, притихшей в углу комнаты… Когда Рики не станет, что останется ему в этой жизни?

— Венда, мы безумно тобой гордимся, – тихо, но очень чётко сказал старейшина Ориендейла. – Всё, через что ты прошла… Ни я, ни мама бы так не смогли. Это гораздо больше, чем сделали мы.

— Неправда, – прошептала девушка.

— Правда, – возразил отец и неловко погладил её по спутанным волосам.

Кабинет пронизывало солнце. Мартовское, яркое, безжалостно выставляющее углы в самом неприглядном свете. Граф сидел в своём кресле и не мог не замечать клубы пыли под мебелью и тёмные разводы на стенах – это плесень, что ли? Отвратительно. Надо заставить их убраться как следует. Неужели обязательно каждый раз стоять над душой и всё контролировать? Почему после стольких лет они не понимают…

— Кхм… Граф Сэптен, сэр? – женщина в кресле напротив наклонилась вперёд и побарабанила по столу пальцами.

Сэптен взглянул на неровно обрубленные ногти, тёмные волоски на фалангах и почувствовал, как в горле шевельнулся склизкий комок.

— Я вас слушаю, Талия, продолжайте, – бросил граф и торопливо перевёл взгляд за окно.

— Да я уже закончила и всё жду вашего ответа. Вы выделите нам десять тысяч на расширение больницы? Отдельные медики не справляются – надеюсь, это я понятно объяснила.

Женщина сухо поджала губы. Она смотрела прямо на Сэптена – так сказать, буравила его взглядом. Поистине неприлично, но чего ещё ждать от простолюдинки? Граф готов был простить Талии грубость, если бы только она убрала свои мерзкие клешни с его стола.