Книга По краю земли, страница 146 – Катерина Ромм

Интересно, похож ли он на своих родителей? Сегодня он много думал о скорой встрече с отцом Венды – как будет выглядеть старейшина Ориендейла, узнает ли Фелтон в нём черты подруги или нет? А вот то, что его собственная улыбка, пухлые щёки и цвет волос тоже достались ему от кого‐то, Фелтон осознал только сейчас перед зеркалом. Было бы так здорово узнать… и в то же время странно думать, что семья – это люди, которых он никогда не видел. Можно ли в таком случае вообще считать их родными или его семьёй навсегда останется матушка и другие дети, его «сёстры»?

В неспокойные ночи под крылом огромного голубя-сирлы они часто ему снились. Там, в горном котловане, Фелтон скучал не только по Венде. Он отчётливо вспомнил, как они учились в домашней школе, разучивали танцы и пекли пироги. Матушка всегда была жизнерадостна и заботлива; она много шутила, пела колыбельные и романсы грудным голосом и никогда не ругалась на детей, если они шептались в спальне после того, как гасили свет.

Воровато оглянувшись через плечо, Фелтон потянул на себя дверцу шкафчика. Весь нехитрый гардероб Венды поместился на одной полке: вот зелёная шерстяная кофта из Ельны, с дыркой на локте, вот пуховой платок и шапка, а за ними – то, что он искал… Фелтон торопливо ослабил завязки на тёплых штанах, скинул сапоги – и спустя минуту уже стоял посреди маленькой комнаты, одетый в единственное платье Венды в крупную красную клетку.

Он закрыл глаза и провёл ладонями по плотным складкам. Ему всегда было удобно в платьях, особенно летом – нигде не жмёт, не жарко и не нужно возиться с завязками или пуговицами. И Фелтону не было стыдно перед самим собой за такие мысли, но…

Он скучал по матушке и в то же время боялся её. Фелтон знал, что все планеты вращаются вокруг какой‐нибудь большой звезды, которая удерживает их на месте, и матушка казалась ему именно такой звездой. В её мире было уютно и безопасно, и он мог бы крутиться там вечно. Лишь сорвавшись с орбиты, Фелтон осознал: вселенная на самом деле гораздо шире и ярче. Опаснее, чем мирок матушки, зато честнее.

И вот он снова в платье, много месяцев спустя. Ну что с ним не так? Неужели он никогда не выкинет из головы эти несколько лет? Зачем матушка так поступила, как она могла?!

Фелтон в отчаянии рванул на себя подол, пытаясь стянуть платье, и завалился на шкафчик. Деревянная полка охнула под тяжестью тела, ударила Фелтона под рёбра, но устояла. Руками Фелтон впился в край полки и под серой шапкой Венды наткнулся на что‐то прямоугольное. Отодвинув вещи, он вытащил плоскую деревянную коробку, наспех завёрнутую в бархатную бумагу. Сквозь пышные ленты и стеклянную крышку проглядывало матовое бледно-розовое ожерелье.

— О-ха! – вырвалось у Фелтона.

Что это за штука, откуда она у Венды? В Ельне у неё такого не было. Фелтон погладил мягкие ленты и подумал, что Венда вряд ли обидится, если он откроет коробочку. Да и не похоже, чтобы подарок что‐то для неё значил, раз она засунула его в дальний угол.

Он принялся за ленты – чтобы снять стекло, нужно было развязать сложный узел, а ножа под рукой не оказалось. Так Фелтон провозился несколько минут, пока за спиной не раздался насмешливый голос:

— Шикарно выглядишь!

Он выронил коробку; она упала на пол, и стекло не разбилось, но треснуло. Кошмар! Мало того что влез не в своё дело, так ещё и поломал подарок. Фелтон мимолётно увидел в зеркальце, как его физиономию густо заливает закатным красным. О том, что на нём платье, он даже не вспомнил – и сообразил, лишь когда обернулся и увидел, что Венда едва не рыдает от смеха.