Книга По ту сторону бездны, страница 82 – Татьяна Лакизюк

— Отнес в шатер, где папа тебя быстро осмотрел. Найдя след от яда, он сразу успокоил нас, сказав, что все нормально.

— Нормально, как же! Не он превратился в двухлетнего младенца ростом метр шестьдесят один.

— Ты долго была без сознания. Потом очнулась. Потребовала сладостей и лимонада, и мы тебе сразу их дали. Съев все, ты пришла в себя. Говорю же, большую часть времени ты провела в отключке, – заученно проговорила Луна.

— Съев все, – эхом повторила Сентария. – Зачем вы мне дали столько конфет? У меня потом весь вечер болел живот!

«Попробовали бы мы не дать», – подумала Луна, вспомнив вопли Сентарии.

— Ну извини! – вслух произнесла она. – Мы немного растерялись.

А про себя добавила, что не просто растерялись, а впали в настоящий ступор.

Когда Сентария проглотила все конфеты, собрав с пола даже те, на которые ребята в суматохе наступили, она призналась в любви Аметрину. Правда, потом – Луне и Эгирину, так что Аметрину даже не пришлось краснеть. Наевшаяся сладостей Сентария любила весь мир и каждого хотела стиснуть в липких объятиях.

Затем ее взор упал на Серафима, который и принял на себя основной удар. Когда Сентария была маленькая, ему удалось избежать того, что обычно хранители терпят от подопечных в младенческом возрасте. Зато сейчас он получил все сполна. Сентария самозабвенно тискала его, пичкала шоколадом, мармеладом и вареньем, пеленала его в кофту, как куклу, приговаривая, что она будет мамой, а Аметрин – папой…

На этой эпичной фразе Сентария очнулась и с недоумением обвела взглядом друзей. Те выглядели как-то странно. У всех были красные от натуги лица, будто они с трудом сдерживают смех. Серафим поспешно высвободился из пут кофты-пеленки и принялся объяснять подопечной, что она «немного пострадала на состязании».

Луна, на беду, зачем-то уточнила, что Сентария пострадала от необычного яда сколопендры, не подозревая, что той известно о его действии.

При друзьях Луна рассказала Сентарии укороченную версию событий, затем подруги уединились в комнате Луны, где до позднего вечера обсуждали произошедшее. Ближе к ночи за Сентарией приехали родители, и Луна смогла ненадолго перевести дух. Но через несколько дней Сентария вновь явилась в Манибион, и допрос с пристрастием возобновился. Сентария не без оснований подозревала, что ей чего-то недоговаривают.

Едва она переступила порог, Серафим схватил Фиччика и вытащил из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. А вот Луна сбежать не могла. И в сто первый раз отвечала на одни и те же вопросы.

Луна взглянула на часы и поняла, что времени до назначенной встречи с друзьями осталось совсем немного. Решительно встав, она схватила упирающуюся Сентарию за руку:

— Все! Хватит! Я больше не могу! Ты прямо сейчас поднимаешься с кровати и идешь со мной сначала на обед, а потом в сад. Точка! И никаких отказов. Никто над тобой смеяться не будет.

— Легко тебе говорить, – заканючила Сентария. – Ты не представляешь, как мне стыдно.

— Ну знаешь что! Твой блестящий ум помог Аметрину пройти все испытания. Правильно?

— Правильно, – шмыгнула носом Сентария.

— Значит, выше нос, и вперед.

— А если все будут смеяться?

— Кто? Наши друзья? – Луна уже начала обижаться. – Ну ты что?! Думаешь, они как Сильвина?

— Нет…

— И разве тебе не интересно, как остальные справились с заданиями в пещерах?