Книга По ту сторону бездны, страница 79 – Татьяна Лакизюк

Она попыталась отобрать у нее конфеты, но Сентария крепко вцепилась в добычу и, торопливо жуя, злобно посмотрела на Луну, сжав конфеты в кулаках.

— Сентария, прошу тебя, отдай.

— Неть! – неожиданно четко ответила та.

— Что значит «неть»? Отдай немедленно!

— Неть! – Сентария вскочила и, показав Луне язык, отбежала в сторону. – Ты плохая, – детским голоском, который не вязался с ее внешностью, заявила она и спряталась за спину Аметрина.

Тот машинально закрыл ее собой. Довольная Сентария выглянула из-за его спины, еще раз показала Луне язык и сунула грязную конфету в рот.

— Сентария, она же грязная, фу! – закричал чистюля Серафим, который содрогался от того, что творила его безупречная подопечная.

Даже когда она была маленькой, то не вела себя так. Никогда. Сентария вообще росла на редкость разумным ребенком и сейчас словно решила отыграться за все годы послушания.

Сентария посмотрела на хранителя, обиженно надулась и неожиданно для всех громко заревела.

— Ну что ты плачешь? – Аметрин растерянно топтался возле девушки, которая заливалась слезами, как дюжина обиженных младенцев. – Ну успокойся! Хочешь, я дам тебе еще конфет?

Та, так же резко прекратив рев, как и начала его, закрыла рот и радостно закивала.

Аметрин набрал полный карман конфет. Посадив Сентарию на стол, взял салфетку и начал терпеливо оттирать ей руки. Она не сопротивлялась и с нескрываемым обожанием смотрела на него, улыбаясь во весь рот. Аметрину было не привыкать вытирать грязные носы и руки. Он часто возился с Пиритти и Пироппо. Но никогда они не смотрели на него с таким восторгом. Он смутился и покраснел.

— Они плохие, а ты хороший, – пролепетала Сентария.

Подняв руку, она погладила Аметрина по щеке.

Тот залился краской до кончиков ушей.

— И надолго это с ней? – спросил он у Александрита, который, посмеиваясь, смотрел на девушку, задорно болтающую ногами и с наслаждением разгрызающую добытую в почти честном бою конфету.

— Нет, – ответил тот. – Буквально на час. Потом она придет в себя.

— Только, умоляю вас, не рассказывайте ей о том, что она творила, – пролепетал Серафим, – она с ума сойдет.

— Ням-ням-ням, – жизнерадостно влезла в разговор Сентария. – Ням-ням-ням.

Прошло несколько дней. Насыщенных, полных обсуждений и рассказов. Драгомирцы хотели знать, что же случилось с Луной, когда она упала во время состязаний. Правители не дали по этому поводу никаких официальных объяснений, и люди продолжали спорить.

Одни верили, что девушка действительно ушибла спину, когда летела по желобу. Ведь все видели, каким стремительным был спуск. «Как они вообще себе кости не переломали?» – качали головами драгомирцы. Даже любители пощекотать нервы соглашались, что спуск был на грани.

Другие считали, что дело вовсе не в спуске. В этой группе были прошедшие войну солдаты, привыкшие всегда быть настороже, да впечатлительные кумушки, которым везде мерещилась опасность. Хоть они и не видели своими глазами синяки на спине Луны, но по лицу Сентарии поняли, что там точно не простые ушибы, ну а воображение дорисовало остальное.

Правителей тоже волновал вопрос о том, что случилось на поединках. Они были уверены, что тут, как и у пропасти, не обошлось без вмешательства черных сил. Очевидно, кто-то пытается напугать Луну. Но кто?