Книга Големикон, страница 87 – Денис Лукьянов

Механик вздрогнул – он все еще не отвык считать големов чем-то, лишь отдаленно напоминающим живых существ, самих людей. Это кладбище все еще оставалось для механика кладбищем в прямом смысле этого слова, а потому, казалось, что работать приходится с трупами, которые просто хотят остаться в покое, но вместо этого получают вторую жизнь… Механик хотел вернуться в те времена, когда он работал с определенно механическими вещами; возвратиться в тот момент, когда Кэйзер внезапно не приказал собирать големов по новой.

Видимо, думал механик, мэр не воспринимал глиняных истуканов живыми существами… и это поражало.

Будь механик чуть постарше – знал бы, что не только големов мэр Кэйзер воспринимал неживыми.

— Ну все просто замечательно, – выдохнул Инкубус, закончив «простукивание». – Кроме того, что я чуть с ума не сошел этим заниматься ну и, само собой, кроме того, что мы собираемся сделать. Я напоминаю, что магический фон сейчас так тряхнет…

— Ты говорил, – отмахнулся мэр, сгибая и разгибая механические пальцы. – Сейчас.

— Ну, – пожал плечами алхимик – точнее, просто дернул верхней частью тела-шара, будто на мгновение втягивая голову прямиком в тело. Подошел к Кэйзеру. – Сейчас так сейчас.

Барбарио Инкубус зажмурился и щелкнул пальцами – ничего особенного не произошло, разве что… големы вдруг зашевелились, задергались, словно в судорогах: все до единого, лежавшие здесь, давно позабывшие, что такое жизнь – хотя, говоря откровенно, никогда и не знавшие. По кладбищу пронеслась волна сладкого воскрешения и неслышимого стона, будто мольба забыться вновь, вновь стать одним целым с пустотой.

Големы вставали, выпрямлялись, скрежетали новыми механическими конечностями и вновь замирали, как вековечные стражи.

Механическая рука Кэйзера онемела и повисла – мэр подхватил ее второй рукой, не сводя глаз с просыпающихся, обновленных големов. Никакого триумфа внутри, закручивающего эмоции в тугую бурю, в самодовольный шторм – только облегчение.

Тем более, что главный триумф был еще впереди и ждал глубоко под землей.

Мэр не слышал Барбарио, что-то ворчавшего насчет механической руки, не замечал шокированного механика – никак не реагируя на происходящее, Кэйзер сказал только одно слово, оно сорвалось с губ легким призраком былого и грядущего:

– Дедушка…

Заснеженные горные пики в лучах рассеянного солнца, далекие и изогнутые, словно точки гуаши, кедры на склонах, прикрытые холодящей воздушной пеленой изображения – все они внезапно накренились, взорвались деталями, ударили в голову и поплыли воском догорающей свечи, становясь своим жалким подобием, смесью непонимания и протяжного, неслышимого, но ощутимого звука.

Альвио схватился за голову – пейзаж перед глазами слишком быстро стал невыносимо болезненным. Драконолог только недавно сошел с поезда и только успел осмотреться, вспомнить о прошлых поездках в горный Хмельхольм, насладиться видами, как тут его накрыло этим тяжелым раздраем, непонятно откуда пришедшим.

Альвио знал – если что-либо происходит так резко и спонтанно, без видимой причины, а потом гонгом бьет по голове, это точно магия. Вот только этого сейчас не хватало – он приехал сюда искать Прасфору, а не разбираться с прочими проблемами, пусть они как-то сами себя решают, вселенная зализывает раны ну и все такое – он не подписывался вытягивать из передряг всех и все подряд. Но…