Книга Верхний мир. Книга 1. Дети Кроноса, страница 75 – Вика Маликова

Наступила пауза. Женя уже догадывался, чем закончится эта история. Перед ним сидела женщина, всю свою сознательную жизнь ненавидящая собственную семью. Отец для нее – маньяк, брат – самовлюбленный мерзавец, мать – трусиха, отдавшая душу дьяволу за положение в обществе. Анна ненавидела то, что являлось частью ее самой – близких и родную кровь. Она ненавидела себя. Столько лет жила в страхе и тревоге! Женя испытал что-то наподобие жалости, однако чувство отвращения все же преобладало. Анна использовала его, чтобы очистить совесть, потому что у самой не хватило смелости открыть окружающим правду.

— Мы хотели поговорить с Михайловым и объяснить, что я просто была не в себе и плела всякую чушь. Что-то в этом роде. В его квартире гуляла пьяная компания. Там дым стоял всюду. Хозяйка в бессознательном состоянии валялась под столом. Хозяин окунал голову собутыльника в унитаз. Михайлов завел нас на открытый балкон, общий для всего этажа, на котором сушили белье. До сих пор помню: вечер, снег и мужские безразмерные труселя, затвердевшие на морозе. Он даже не собирался нас слушать. Требовал денег, махал этим своим дневником. Мама хотела отобрать блокнот. Завязалась потасовка. Михайлов поскользнулся и полетел за перила.

— Так это ваша мама… – начал было говорить Михей, но Анна его перебила:

— Нет! Не мама! Это произошло совершенно случайно! Она решила, что Михайлов наверняка умер, упав с такой высоты. Нас никто не видел, потому что мы были осторожными. Мама выбросила блокнот в мусорный контейнер недалеко от дома Михайлова.

— А как блокнот вновь оказался у вас? – спросил Женя.

— Так я утром пошла туда и вытащила. Боялась, что кто-то другой обнаружит. Спрятала дома на чердаке. Дневник лежал там много лет. Мама не знала про это. Она сказала, что я должна забыть про случившееся и жить дальше. Но все изменилось с тех пор. Мама стала выпивать. С отцом у нее отношения разладились. Я осталась совсем одна. Без брата, без отца, еще и без матери. И я каждый день видела родителей Кати Решетниковой. Замечала, как гасла надежда в их глазах. Поначалу они верили и ждали, что вот-вот позвонит следователь и сообщит, что дочка их нашлась. Как же я себя ненавидела!

Женя помассировал виски.

— Почему вы не рассказали все это милиции? Понятно, когда подростком молчали, но сейчас? Почему нам говорите, а не следователю?

— Потому что он какой-никакой, но брат. Больше родственников нет у меня. Родители умерли, тетка с двоюродной сестрой живут за границей. Понимаете, мне как будто трудно самой выносить приговор, – лепетала Анна. Странное дело, но она пьянела на глазах. – И я запрещаю вам говорить о моей матери. Что случилось с Михайловым, не имеет никакого значения! Просто уже сообщите, что Василий Энгель – маньяк и его сынок, видимо, тоже пошел по стопам. Думаете, этот мальчик, как его там… Левкович, просто так исчез? Сто процентов братик приложил свои жадные ручонки.

— Так не получится. Нельзя про одно сказать, а про другое умолчать. Цельная картина не складывается, – Женя раздражался все больше и больше. Анна резко потянулась к нему и, разливая вокруг себя запашок алкоголя, рявкнула:

— Это твои проблемы, Бражник! Да ты благодаря мне прославился на весь Минск. В последний раз повторяю, мое имя и имя матери не упоминать! Даю тебе один день, чтобы выпустить следующую серию!