Книга Верхний мир. Книга 1. Дети Кроноса, страница 68 – Вика Маликова

— Не могу поверить, что это происходит в двадцать первом веке! А достижения науки? А изобретения ученых? Почему вы, такая, получается, влиятельная организация, до сих пор не уничтожили Малимона? – изумлялся Михей.

Энгель оскорбился. Лицо перекосило от обиды, но он сдержал раздражение и спокойно ответил:

— Думаешь, Половинкин, если бы это было возможно, то больше чем за тысячу лет никому не удалось бы убить монстра? Мы использовали тысячи датчиков и приборов, но Малимон окружил себя неким необъяснимым облаком излучения, которое блокирует любое устройство. Мы не знаем, как существо выглядит, что оно вообще такое, лишь по самому излучению можем догадываться о размерах. Поверьте, речь идет об исполинском монстре. Мы отправляли внутрь подготовленных подростков и юношей, снаряжали их мощнейшим оборудованием и ИК-камерами, но никто не возвращался.

— Это неправильно! Люди должны знать! – возмутилась Виджая.

— Нет, не должны! – рявкнул Энгель. – Начнется паника. Уверен, вы сейчас думаете, что у меня нет сердца. Вы ведь любите свой город, любите уютные улицы и парки. Если Малимон начнет активно двигаться, в Минске камня на камне не останется. Все, что вы любите, будет разрушено и уничтожено. Я уже не говорю о сотнях тысяч погибших людей.

— Как вы… ну… члены ордена выбираете детей для… – Михей запнулся, не в силах закончить предложение.

— Существует четыре принципа. Не инвалиды и не больные хроническими заболеваниями. Они и так вдоволь настрадались. Не сироты. Из многодетных семей. И, придерживаясь принципа хладнокровности, не из семей членов ордена. По этой же причине среди нас в основном мужчины. Всегда есть на примете несколько детей. Сами понимаете, нельзя просто войти в квартиру и взять ребенка. Он должен, как Костя Левкович, например, несколько раз в неделю поздно возвращаться домой после занятий музыкой и…

— Не говорите о нем как о куске мяса, которое вы скормили голодному псу! – ужаснулся Женя.

— Это не так! Мне тоже тяжело думать и говорить об этом! Думаешь, так просто быть на моем месте и решать судьбу человека? Выбор между одной жертвой и сотней тысяч хоть и кажется очевидным, но на самом деле крайне болезненный! – покраснел Энгель. На его шее вздулись вены, а на лбу проступил пот.

— Как называется ваша организация или орден? – внезапно спросил Женя.

— Что? Да какая разница? Речь не об этом!

— Как называется? – настаивал Женя, хотя уже и сам догадался.

— Дети Кроноса. Но название придумали в Средние века, а тогда любили придавать событиям налет таинственности и мрачности…

Но Женя больше не слушал. К горлу подкатила обжигающая рвота. Он метнулся в поисках мусорного ведра.

Да это издевательство какое-то! Чертов Кронос! И чертов орден! Зачем только Аня Энгель передала мне тот блокнот? Как теперь жить со всем этим? Как смотреть людям в глаза? Неужели сделать вид, что ничего не происходит?

Женя вдруг понял, почему во время землетрясения тогда в колледже Энгель сказал ему: «С тобой все будет хорошо». Любимый студент не претендовал на роль «дитя Кроноса».

— Почему мы здесь? – спросил Женя.

— Я требую, чтобы вы прекратили расследование исчезновений Кости Левковича и Кати Решетниковой. Малимон просыпается, и нам сейчас не до подкастов. Все по-прежнему должно оставаться тайной. Иноморфы что-то чувствуют, по всему Минску вспыхивают конфликты, пока еще небольшие, но это только начало, – объяснил Ярослав. – Я рискую всем, рассказывая вам об ордене, но у меня нет другого выхода. Вы зашли слишком далеко.