Книга Верхний мир. Книга 1. Дети Кроноса, страница 51 – Вика Маликова

Елена Петровна отложила книгу и внимательно посмотрела на притихших и взволнованных студентов:

— Родительская любовь слепа. Когда дело касается собственного ребенка, непостижимым образом исчезают логика и здравый смысл. Если же случается горе с детьми, то все вокруг теряет всякий смысл.

«Ты ведь в курсе, что у Елены Петровны несчастная судьба? Сын всё по тюрьмам да по тюрьмам, а она одна воспитывает внука», – Женя вспомнил слова Энгеля и понял, что последние предложения преподавательница произнесла специально для него.

В небольшом подсобном помещении было тесно от стеллажей с жуткими экспонатами: заспиртованные иноморфы, чучела птиц-оборотней и анатомические модели разной нечисти. Пахло чем-то резким и неприятным, и даже тяжелые духи преподавателя анатомии не спасали ситуацию. Хотелось захлопнуть дверь, едва приоткрыв ее. Арина Львовна по прозвищу Осьминожка проверяла рабочие тетради за узким столиком и побледнела, разглядев внезапного гостя.

Тонкие руки с кроваво-красным лаком на ногтях суетливо забегали по журналу, учебникам, скользнули на платье и, не прекращая движение, спрятались в волосах. Да и сама Арина Львовна стала трепетать и извиваться (оправдывая прозвище) и, наконец, провела указательным и большим пальцами у губ, словно застегивая рот на замок.

— Бражник, даже не спрашивай у меня про Ярослава Васильевича. Ни слова не скажу!

Женя засунул ладони в задние карманы джинсов и сказал:

— Я не про него хотел поговорить.

Арина Львовна облегченно выдохнула и расслабилась, но руки так и не прекратили мельтешить.

— Группа отправила тебя узнать про результаты самостоятельной по анатомии? В общих чертах неплохо, более подробно – на занятии. Что-то еще?

— Хочу спросить про Аркадия Михайлова, который сам себя называл Хранителем историй. Вы ведь в то время учились в этом самом колледже. Я узнавал про вас. Около пяти лет вы проработали монстрологом в Витебске, а потом получили серьезную травму и вернулись сюда уже преподавателем.

Арина Львовна вспыхнула, по щекам расползлись некрасивые багровые пятна.

— Ничего не помню. Когда это было!

Женя демонстративно плюхнулся на стул, облокотился на стол и оказался так близко к Арине Львовне, что та мгновенно подскочила и пересела на подоконник.

— Я посчитал. Вам было девятнадцать, когда с Михайловым случилось несчастье. Вполне осознанный возраст.

— Бражник, чего тебе надо?

— Что́ студенты между собой говорили о самоубийстве Михайлова? О чем перешептывались преподаватели? Я ведь и так все узнаю, просто лень делать лишние телодвижения.

Прямо на Женю из стеклянной банки пялился пучеглазый жабалак, оборотень-лягушка, застывший в предсмертном изумлении. А вокруг витали ароматы сандала и иланг-иланга.

Чертовы духи́!

Жене захотелось открыть окно и впустить в кабинет холодный осенний воздух.

— Бражник, зачем ты полез в эту историю? Займись тем, чем обычно занимаются парни в твоем возрасте. Посмотри кино, поиграй в компьютерные игры, сходи на свидание. Зачем ты записал тот подкаст? К чему столько драмы? Ты ведь хорошо знаешь Ярослава Васильевича. Он прекрасный человек. Талантливый и достойный. Ему предложили повышение, очень значимую должность. Не порти ему репутацию, вороша прошлое. Поступи правильно. Я в курсе, что вы общаетесь. Он и мой добрый друг.