Книга Горный весенний ветер, страница 35 – Вика Маликова

Солнце вошло в силу. Лоскуты, подвешенные над угасающим костром, высохли. К ручью прилетели огромные голубокрылые стрекозы.

О-Цую горестно вздохнула. Даже Синдзабуру, который имел привычку всё предавать сомнению, ошеломлённо молчал.

Каори встрепенулась:

— Перевязываем рану, и вперёд!

О-Цую, Синдзабуру и Митсури, развалившись, дремали в папоротниковых зарослях. В центре небольшой полянки, окружённой криптомериями, Каори развела костёр. В горячую золу закопала несколько краснопёрок, завёрнутых в листья лопуха. Чуть раньше она пробежалась вдоль ручья, который впадал в широкую реку, богатую рыбой.

Каори склонилась над спящим Митсури. Настрадался, бедняга! На лоб его легла глубокая морщина. Уголки искусанных губ нервно вздрагивали. Обнажённый торс был весь в кровоподтёках и царапинах. Бронзовая стрекоза удобно устроилась в надключичной ямке. Как же сильно захотелось ей дотронуться до Митсури, провести рукой по рассыпанным на папоротнике волосам. От него пахло кровью, по̀том и варёси. Она опустилась ещё ниже, совсем чуть-чуть, чтобы почувствовать неровное дыхание. Он не проснётся – крепко уснул. Каори откинула накидку с головы и приблизилась так, что едва не коснулась носа Митсури. Внезапно он распахнул глаза. И в этих самых глазах Каори увидела омерзение и ужас.

Она отпрянула назад, покатилась в траву и скрутилась в комочек, желая стать крохотной и незаметной.

— Не смотри на меня! – завопила она, в это самое мгновение ненавидя себя, как никогда раньше. Каори поняла, что навсегда останется тенью Митсури. Она трижды спасала ему жизнь, но он всё равно боялся её уродливой внешности.

О-Цую всполошилась. Из кармана её кимоно выскользнуло зеркало, унесённое из родительского дома. Солнечный зайчик безмятежно запрыгал по траве.

Странно, но у Каори никогда не возникало желания рассматривать себя. Своё размытое отражение она только мельком видела в воде или в неестественно выпученных глазах людей, которым суждено было погибнуть в шторме. А теперь Каори вдруг захотела узнать, что в её внешности вызвало такой первобытный страх у Митсури. Она метнулась к О-Цую, схватила зеркало и впилась в него взглядом. Лицо было словно искажено от жуткой боли, губы натянулись и обнажили желтоватые зубы и красные дёсны. Кончик носа теперь резко задирался вверх, от чего ноздри превратились в узкие и длинные щёлки. А глаза… Воспалённые, под низкими кустистыми бровями, они тускло поблёскивали из запавших тёмных глазниц.

Затем Каори сбросила одежду и внимательно изучила себя. Казалось, её тело было изъедено какой-то чудовищной болезнью. Кожа потемнела, кое-где покрылась чешуёй, кое-где коростой. Рёбра и кости таза сильно выпирали, грудь слилась с бугристыми наростами, однако мышцы на руках и ногах были крепкими и выпуклыми, как корни деревьев, тянущиеся по земле.

Тяжело вздохнув, Каори набросила на себя кимоно цвета сухого зелёного чая, накидку и вновь слилась с лесом. Стала незаметной тенью. Кивнула Митсури, Синдзабуру и О-Цую, которые, окончательно пробудившись, украдкой поглядывали на неё:

— В золе рыба. Ешьте.

Митсури, Синдзабуру и О-Цую сидели вокруг потухшего костра и обсасывали рыбные косточки. Каори молча наблюдала со стороны. Но не только она одна, ещё и ко-дами. Они прятались за криптомериями, не решаясь показаться на глаза. – Вкусно! – воскликнул Синдзабуру, облизывая пальцы.