Книга Наличники, страница 93 – Юлия Шляпникова

Руслан устало выдохнул и уперся лбом в ладонь, словно не мог поверить во все рассказанное. Тахир-абый притих, грустно улыбаясь и глядя на Аню. Она же собралась с духом и, сжав кулаки под столом, спросила:

— Так вы – мой настоящий дедушка?

Тахир-абый кивнул.

— И я рад с тобой познакомиться. Я был на похоронах Вероники, но тебя не заметил.

— Меня увели, боялись, что я в истерику впаду, – механически ответила Аня, не сводя с него глаз. – А я пошла накрывать на стол вместе со всеми, чтобы не думать.

— Зато Ульяна чуть в могилу за ней не сиганула, – погрузился в воспоминания Тахир-абый. – Так плакала, что потом ей врача вызывали.

— Мама была ее любимой дочерью. Поэтому бабушка и требовала с нее больше, чем с других.

Пока Аня пыталась переварить услышанное, а Руслан совсем замер над остывшим чаем, как ледяная статуя, Тахир-абый поднялся со стула и скрылся в жилых комнатах, откуда раздалось пение канарейки. Он скоро вернулся, неся в руках связку писем, перевязанных выцветшей шелковой лентой. Протянул эту пачку Ане и добавил:

— Я их хранил все эти годы. Почитай, может, лучше поймешь свою бабушку. Или найдешь, как помочь своему жениху. Мне они больше незачем.

Аня взяла из его рук письма и прижала к груди в растерянности. От бумаги, казалось, шло едва уловимое покалывание – как от призрака, когда он пытается тебя коснуться.

— Спасибо вам, – выдавила она, ощущая, как перехватило горло. Глаза были сухие, но чувство тоски и потери ее не покидало. Защемило в груди, и не в тему из комнаты донеслась еще одна трель канарейки.

Тахир-абый проводил их до ворот.

— Я не думаю, что ты еще раз захочешь ко мне прийти, – сказал он, провожая взглядом Руслана, направившегося к спуску со склона. – Но если захочешь посмотреть старые фотографии или так просто, поговорить, чай попить, – заходи. Я буду рад.

У него были темно-карие глаза, совсем другого оттенка, чем тот, что передавался в семье Ани. Но тепло, которое они излучали, так согрело Аню, что, не раздумывая, она крепко обняла его на прощание и, не оборачиваясь, поспешила за Русланом.

Карман оттягивала связка писем, шелестевшая при каждом ее шаге.

Когда Аня догнала Руслана, он уже дошел до машины. Тяжело дыша, он оперся о машину и мелко вздрагивал всем телом.

— Давай я поведу, – твердо сказала Аня, и Руслан молча передал ей ключи и направился к пассажирскому сиденью.

Аня не вполне еще освоилась с ролью водителя, но по Джукетау ехать было нестрашно. Она сразу прикинула, что поведет в направлении больницы по объездной дороге, и завела машину, чтобы она немного прогрелась.

— Ты так боялась, что твое отношение к бабушке поменяется после разговора с Тахиром, а теперь не выглядишь особо удивленной, – подал голос Руслан, и Аня повернулась к нему.

— Я догадывалась, что бабушка не просто так против моих поисков, – пожала плечами она. – Вот и подтвердилось. Да и мама всегда внешне отличалась и от тетушек, и от бабушки с дедом.

Руслан удивленно поднял бровь. Выглядел он получше, чем в доме Тахира-абыя, но его не переставал бить озноб, а волосы надо лбом выбились из-под шапки и потемнели от пота. Аня потянулась отвести их от его лица, но тут же застыла. Внезапное осознание, что ему плохо, скорее всего, от ее присутствия и любое прикосновение делает только хуже, придавило ее, как бетонной плитой.