Книга Зима на Полынной улице, страница 25 – Денис Лукьянов, Татьяна Лакизюк, Анастасия Райнер, и др.

— Мало того, что сам надрывается, да еще и у этой сердце остановится, если она вдруг увидит, – пробурчала Утэр себе под нос.

Хорошо, что темнота скрывала фокусы духа.

Наконец Ниссе побрел к лодочному сараю, медленно переставляя ноги. Он тоже устал, отяжелел, но при этом остался прозрачным, словно сосулька. Ниссе бубнил себе под нос:

— Да, маловато у меня теперь сил, даже в Темное время. Давно не ел я каши с маслом, только эти противные ежи.

— Морские ежи ему не нравятся, – бурчала Утэр за деревом. – Если бы не они, давно бы исчез, никому не нужный. Свалились на меня две развалины.

Наконец Ниссе скрылся в сарае. Утэр подбежала к снегоуборщику и воткнула рядом перо.

— Тягает такую махину, а потом жалуется на слабость, – фыркнула Утэр. – Но теперь эта точно поймет, что ей помог местный дух. И на Юль его, как и полагается, надо наградить кашей.

Довольная собой Утэр поскользила на пузе к лодочному сараю.

Ниссе лежал в ее лодке, прикрыв ноги дерюжкой, и рассматривал книгу с картинками из запасов Утэр. Как только он заметил соседку, сразу сказал, широко улыбаясь:

— Я прочитал ее имя на чемодане!

— И что?

— Ее зовут Анна!

— И что?

Но Ниссе уже улыбался своим мыслям, глядя в потолок.

Утэр закатила глаза.

Весь следующий день жильцы сарая наблюдали за жильцом дома. В Розовый час Анна вышла на прогулку и не спеша обошла дом, шаг за шагом рассматривая его со всех сторон.

Она остановилась возле снегоуборочной машины.

— Смотри, – сказал Ниссе, – какое красивое перо скинул орел.

— Какое красивое перо от орла! – вслед за ним радостно повторила Анна. – Вот удача!

Она медленно согнулась, подобрала его и двинулась к фьорду.

— Подождите, а снегочистка? – промолвила Утэр и удивленно посмотрела на Ниссе. – Ты знал, что она воспримет это как должное?

Ниссе улыбался. Но улыбка в этот раз была какая-то особенная – светлая и грустная одновременно.

— У ее деда было так же, когда ему недолго оставалось. Старики – они же как дети. Многое воспринимают как должное.

— У деда?

Теперь уже Ниссе посмотрел на Утэр изумленно:

— Это же Анна. Внучка хозяина дома. Ты не помнишь?

Утэр пожала плечами:

— Ну да, кто-то давно приезжал. Какая-то девочка все крутилась, да. Я особо тут не гуляла, когда дом был полон людей.

— Это она, – снова широко улыбнулся Ниссе и добавил, с нежностью глядя на старушку: – Такая хрупкая.

Утэр пренебрежительно зевнула.

— Как скорлупка морского ежа, – добавил Ниссе.

Утэр посмотрела на старушку внимательнее. И правда, в своей кораллового цвета куртке она походила на лишенного иголок, выброшенного на берег морского ежа.

Анна смотрела на фьорд, пока Розовый час не стал увядать, а потом пошла обратно к дому.

На кухне зажегся свет. Анна приготовила себе чай. Потом ее силуэт в своей особенной медленной суете снова заскользил из окна в окно.

— Она убирает дом, – понял Ниссе. – Пойду помогу ей.

— Чем ты ей поможешь?

— Тяжести поднимать. Подстраховать. Она же как сухой листочек.

И он невидимкой полетел к дому.

Утэр вздохнула и отправилась в лодку читать.

К вечеру Ниссе вернулся.

— Ну как? – спросила Утэр, выглядывая из лодки. – Как там сухой листочек?

— Она расстроена, – грустно ответил Ниссе, видимо, сам опечаленный не меньше хозяйки дома.

— Ты расстроил?

— Конечно нет! – возмутился Ниссе. – Она искала елку и елочные игрушки. Ей казалось, что они были, но их нет.