Книга Шёпот берёз, страница 57 – Елизавета Дворецкая, Ирина Невская, Александр Егоров, и др.

К следующему утру, пока он привычно читал у свечи, в дверь постучали. На пороге стоял Калиновский.

— Нужна ваша помощь, – без обиняков заявил он. – Владя рассказал, что вы увидели… так сказать, некоторые проявления его хвори. Могу ли я попросить вас об одной услуге?

— Прошу. – Вязин отступил, пропуская Сергея Павловича в комнату.

— Не в службу, а в дружбу, – тот глядел, как обычно, пристально и не мигая, – съездите в деревню за мазью для Влади. Там живёт знахарь, он делает отличные мази. У нас, как оказалось, закончилась. А у сына новая кожа всегда очень тонкая и без лекарств часто лопается.

— Да, – переполошился Вязин, – разумеется, я сейчас же отправлюсь…

— Вот, возьмите. – Калиновский вынул из кармана кошель. – Здесь письмо и оплата. Впрочем, скажете знахарю, что от меня, он сам знает, что дать. И вот ещё что – поезжайте кругом, в лесу нынче опасно. Волки.

Вязин выехал, чуть рассвело. Дождь больше не лил ежедневно, дороги подсохли и покрылись наледью, Гнешка шла уныло, едва переставляя ноги. Однако, спустившись с горы, пошла бойчее, перешла в рысь. Несмотря ни на что, Вязину было в радость выбраться ненадолго из барской усадьбы. Только сейчас, за её стенами, он вдруг почувствовал, что будто бы что-то сдавливало его там со всех сторон, будто сам воздух был тяжелее и гуще внутри мрачного дома. Он жил там уже… сколько? Пару недель? Месяц?

Он неожиданно понял, что потерял связь со временем, и оторопел. Это было похоже на странные чары – ощущение доселе неведомое, но чем-то очень знакомое. Жизнь внутри усадьбы лилась тягучим вязким сиропом, неторопливо-размеренно перетекая из одного дня в другой, а сколько их в итоге осталось позади, сказать было решительно невозможно. Вязин твёрдо решил по возвращении отмечать дни в блокноте, чтобы вернуть себе хоть какой-то контроль над потерянным временем.

К трактиру он подъехал к двум часам пополудни. Народу оказалось немного, старый хозяин хмуро разносил по столам миски и кружки. Его помощницы нигде не было видно, и Вязин решил дождаться, пока тот освободится, чтобы выспросить, где искать знахаря. И вдруг запоздало удивился, что такой прогрессивный человек, как Калиновский, пользуется услугами деревенского травника, вместо того чтобы вызвать из города опытного врача. Его голова, будто навёрстывая упущенные в усадьбе дни, фабриковала одну мысль за другой, словно он внезапно протрезвел после затяжного загула. Хмурый трактирщик показал Николаю Степановичу дорогу, и уже спустя десять минут тот подъехал к деревянному дому.

На стук выглянул нестарый ещё мужик, махнул рукой – заходи, мол.

В избе было светло и тепло. Пахло кашей и сырым деревом. У стен на верёвках болтались пучки трав.

— Мазь барчуку? – удивился знахарь. – Нешто уже кончилась? Две недели тому самолично барину две плошки отвёз.

Он покачал головой, но достал с полки деревянную баночку, накрытую сверху бумагой.

— На вот, – сказал, в упор разглядывая гостя. – А ты, значит, евонный учитель будешь?

Вязин кивнул.

— Ты вот что, учитель. – Травник пожевал губу. – В усадьбу ночью не ворочайся. В трактире вон переспи, а наутро поедешь. Время сейчас больно уж неспокойное. Слыхал небось – зимой пять человек в лесу сгинуло?

— Как?! – опешил Вязин, хватаясь за лоб. – Как так – зимой?