Книга Шёпот берёз, страница 111 – Елизавета Дворецкая, Ирина Невская, Александр Егоров, и др.

Звонкая пощёчина вернула его к реальности.

— Говорю, поцелуй меня на прощание! – капризно сказала Иня, сдвинув брови.

Не то чтобы у Михаила был выбор: Иня положила руки ему на плечи, не давая встать. Михаилу даже показалось, что на её щеках проступил румянец, но он тут же отогнал бредовое видение.

Михаил прислушался: река по-прежнему звала к себе, но как будто не столь настойчиво… Михаил положил ладонь на спину Ине и притянул её к себе.

После долгого поцелуя Михаилу показалось, что он оглох. Зова не было слышно – да и вообще ничего не было слышно, даже стука собственного сердца. Впрочем, через мгновение оно ударами кузнечного молота заполнило тишину.

Выглядел Михаил, должно быть, глупо, потому что во взгляде Ини было что-то незнакомое.

— Река тебя отпустила, – прошептала она, словно боясь сглазить.

— Как? Разве возможно?.. Ты же сама говорила…

Разум Михаила постепенно прояснялся, а вместе с ним в душу потёк липкий страх. Почему? Что случилось?! Если нечисть отстаёт, заполучив душу, то… Михаила прошиб холодный пот.

Иня смотрела на него широко распахнутыми глазами.

— Она сказала, что раз ты был со мной, то это всё равно что был с ней. Но сказала, что наш ребёнок будет принадлежать ей.

— Ребёнок?!

Только тут Михаил понял, почему его знобит: он был полностью раздетым. Одежда валялась рядом. Михаила охватил стыд и – чего греха таить – лёгкое сожаление: он совершенно не помнил, что произошло.

И как теперь быть? Жениться на русалке? А как с ней венчаться? И где ей жить?

Михаил был готов придумать ещё множество дурацких вопросов, лишь бы не подходить к главному – услышать ответ он не был готов. Но что делать? Ведь сам же, в конце концов, всю эту кашу и заварил. Точнее, уху.

Михаил потянулся за исподним.

— А откуда ты знаешь? Ну, про ребёнка. Это же не сразу ясно. – Он торопливо одевался, отвернувшись от Ини. Ощущение чего-то неправильного заполняло душу, как канавы в ливень.

— У русалок сразу. Если была с кем-то, значит, обязательно будут мальки.

Тут Михаил забыл об одежде и вспомнил о причине отлучки Ини.

— Так у тебя и сейчас?..

— Нет, меня и близко не подпустили. Кто, думаешь, мне этих синяков наставил? – В голосе Ини Михаил услышал шум перекатов реки и поспешил повернуться. – Ты бы видел, какая драка была! Ну ничего, – Иня сжала руки в кулаки, – зато теперь у меня будет настоящий ребёночек! Не какой-то там малёк, который меня и не запомнит!

Михаил уставился на Иню. До этого момента он и не думал, что русалка может хотеть детей так, как мечтают о них люди. Желание Ини было таким человеческим – и в то же время таким диким, животным, что переворачивало что-то внутри.

Неожиданное родство чувств всколыхнуло в Михаиле волну тепла. Ему было всё равно, что Иня – русалка: главное, что они почти семья.

— А как мы с тобой будем жить? Мне тебе колодец во дворе рыть начинать или тут на берегу избу строить?

Спросил – и рассмеялся. Нехорошо, зло. Проснулась в нём какая-то тёмная, неведомая прежде сторона, стремящаяся очернить всё и вся. Смутно знакомый голос твердил Михаилу, что он, похоже, рехнулся, раз решил, что всё происходящее реально и что русалка понесла от него. «Какая ж вы семья? Она же нечисть! Кого она тебе родит? Лягушонка?»

Чем больше наседал голос, тем больше Михаил убеждался, что происходящее ему привиделось. В какой-то момент голос превратился в уже знакомый напев реки – и мир снова начал кружиться перед глазами, засасывая Михаила в чёрный водоворот.