Книга Лесные ведуньи, страница 123 – Екатерина Шитова

— Ты не получишь Анфису, – закричал он.

— Паршивец! Лучше бы это ты тогда погиб, а не Устин… – прошипела в ответ Улита.

Её злые слова обрушились на плечи сына огромной тяжестью, которую усилили крупные капли начавшегося дождя. Улита стала шептать на свои ладони заклинания, я видела, что от рук её летят искры, и, несмотря на потоки воды, льющиеся с неба, в скрюченных пальцах ведьмы вскоре появился огромный огненный шар. Я поняла, что медлить больше нельзя, вскочила на один из камней и подняла над головой Первую слезу. Окрестности озарил сияющий блеск, исходящий от камня.

Увидев камень, Улита замерла на месте; горящий шар уменьшился в размерах и вскоре потух. Она не могла оторвать взгляда от Первой слезы, и я видела, как с её лица медленно сползает краска. Ветер и дождь стихли разом, воздух наполнился тишиной. Казалось, берег накрыли стеклянным куполом, потому что вокруг исчезли все звуки.

— Хватит отравлять всё вокруг своей ненавистью и своим горем, Улита!

Голос мой прозвучал на удивление громко и властно, видимо, озёрная вода наполнила моё тело той силой, которую высосала прежде Улита. Вода и вправду оказалась справедлива. Я чувствовала, как вместе с телом крепнет и мой дух.

Я стояла на камне в белом платье до пят, мои длинные волосы лежали на плечах спутанными прядями, глаза горели праведным огнём, а над головой кружили вороны. В этот момент я чувствовала себя настоящей ведьмой – сильной и могущественной, это ощущение наполняло меня изнутри и вырывалось наружу. Улита неподвижно стояла передо мной, огненный шар в её руках потух и от обожжённых пальцев поднимался вверх чёрный дым.

— Хватит! – снова властно сказала я. – Один твой сын не может упокоиться и страдает на дне Мёртвого озера, а жизнь другого сына ты превратила в вечное заключение… Ты погубила десятки жизней. Ради чего? Ради себя, Улита. Устину эти жертвы были вовсе не нужны. Ты всё делала ради себя.

Старуха рухнула на колени и взмолилась, глядя на меня глазами, полными слёз:

— Отдай мне камень, девка, не глупи. Я сделаю всё, что ты захочешь. Хочешь, я отпущу вас с Демьяном? Вы сможете уйти отсюда вместе, вы ведь об этом мечтали?

— Не слушай ее, Анфиса, – сказал мне Демьян.

Я взглянула на Улиту и покачала головой.

— Устин сам отдал мне Первую слезу. Он вырвал её из своей груди голыми руками, – сказала я с горечью в голосе, – он сам захотел остановить тебя, Улита.

— Ты… Ты видела моего сына? – голос ведьмы дрогнул.

Я кивнула.

— Он устал, Улита. Ты и его заточила в тюрьму, только его заточение ещё более ужасное, чем заточение Демьяна, – тихо сказала я.

Ведьма рухнула на колени, опустила голову и замерла так на время, прижав обугленные пальцы к губам. Казалось, она только сейчас поняла, что натворила со своими собственными детьми.

— Кидай камень, Анфиса, не медли, – вдруг сказал Демьян, но я ждала, мне хотелось, чтобы Улита как можно острее прочувствовала свою вину, мне хотелось, чтобы её сердце раскололось от боли и разочарования.

Но когда ведьма подняла на меня своё лицо, то в её взгляде вместо боли читалась лишь ненависть.

— Не доросла ты ещё, паршивка, чтобы тягаться с ведьмой Улитой! – злобно пробубнила она. – Думаешь, я поверю твоему вранью? Как бы не так!

Подняв руку, она замахнулась в мою сторону кулаком. Но тут Добрый соскочил со своего места, одним огромным прыжком преодолел расстояние, отделяющее его от ведьмы, и вцепился ей в руку. Старуха взвыла от боли, вцепилась в пса второй рукой, что-то пробубнила сквозь зубы, и Добрый сразу же обмяк и повалился замертво на землю. Из пасти пса потекла густая тёмно-алая кровь.