Книга Отвергнутая, страница 99 – Екатерина Шитова

— Мам, ну зачем казаться лучше, чем я есть? Если я всегда ношу синее платье, зачем надевать другое для сватов?

Голос девушки прозвучал упрямо, даже дерзко. Шура нахмурила брови, строго взглянула на дочь.

— Вот вечно ты поперёк делаешь! В кого ты такая вредная, Василина? – воскликнула она. – Ну почему не сделать хоть раз так, как мать просит? Почему тебе надо всегда спорить со мной? – она обернулась и крикнула в сторону кухни. – Прохор! Иди сам с ней говори!

Шура вышла из девичьей комнаты с недовольным видом, и вскоре к Василине заглянул отец. Добрая улыбка отца всегда вызывала у Василины ответную улыбку.

— Опять с мамкой споришь, бандитка? – весело спросил Прохор и поцеловал дочь в щеку.

— Ну чего она опять со своими платьями пристала?

— Эх, Василинка, с детства ты у меня такая – упрямая, своенравная! Разбаловал я тебя, вечно во всем потакал. А как будущему мужу не понравится твой характер? Вернёт тебя назад. Что тогда мы с тобой будем делать? – засмеялся отец.

— Хоть бы вернул, – пробубнила Василина, – не больно-то охота быть женой этого зазнайки.

Отец положил ладонь на узкое девичье плечо.

— Всё будет хорошо, доченька. Мы с мамой уверены в том, что выбрали для тебя лучшего жениха в деревне.

— Пап, а может ну её, эту свадьбу? Скажите, что больная я, немощная… Не хочу я замуж, – прошептала Василина и схватила отца за руку.

Прохор посмотрел в светлые глаза дочери и увидел всю тоску, которую она носит в своём сердце. Они всегда с ней были очень близки, с самого детства Василина больше тянулась к отцу, с матерью у них были натянутые отношения.

Удивительное дело, но Василина совсем не походила на Шуру – ни характером, ни лицом. Они были разными, как огонь и вода, как зима и лето. Шура была спокойная, сдержанная на чувства, строгая, а Василина с детства вела себя, как непоседливый чертёнок и чувств своих никогда не скрывала. Если смешно – смеялась, если грустно – плакала. Единственное, что было между ними общего, – цвет волос. В остальном же Василина была больше похожа на отца.

Прохор, в свою очередь, любил дочь до безумия, потакал её прихотям и капризам, исполнял малейшие желания. Ему нравилось смотреть, как глаза Василины светятся от счастья. И сейчас он тревожился оттого, что уже много дней его любимая доченька бледна и грустна. Это всё из-за того, что они с Шурой решили выдать её замуж. Точнее сказать, это была идея Шуры. Прохору ничего не оставалось, как поддержать её, так уж у них в семье повелось.

— Тебе уже девятнадцать, Василина. Не малое дитя. Самое время обзаводиться семьёй и рожать детей. Ты просто пока не знаешь, как здорово качать на руках собственного ребёнка, – с доброй улыбкой сказал Прохор. – Да и мы с матерью тебе, наверное, уже надоели. Всё учим, учим, лезем к тебе с советами.

Василина вздохнула, покачала головой, вытерла мокрые щеки.

— Послушай отца, я тебе плохого не желаю. Николай – хороший парень, работящий, весёлый. Лучшего мужа не сыскать, – продолжал Прохор.

— А как по мне, он выскочка и задира. И взгляд у него хитрый. Я его не люблю. И никогда не полюблю, – тихо проговорила Василина и, закрыв лицо ладонями, громко всхлипнула.

— Ну, ну. Всё уже сто раз обговорено, дочка, не реви! – взволнованно сказал Прохор. – Стерпится, слюбится! Иди-ка умойся и выходи уже, сваты на подходе.