Книга Отвергнутая, страница 100 – Екатерина Шитова

Когда отец вышел, Василина легла на свою узкую девичью койку и зарыдала, уткнувшись лицом в подушку. Лицо её будет распухшим и заплаканным – тем лучше. Может, этот дурак испугается и сам передумает жениться…

* * *

Свадьба Василины и Николая была назначена на начало осени, до неё оставался ещё целый месяц, но с каждым днём Василина была всё печальнее, и отец не находил себе места от беспокойства.

— Может, и вправду, отменим свадьбу? Пусть Василинка в девках ещё погуляет, – как-то перед сном сказал Прохор Шуре.

Та резко повернулась к нему и нахмурила брови.

— Ты что, головой об косяк ударился, Проша? Сколько можно в девках гулять? Да и что про нас с тобой люди скажут? – голос её прозвучал недовольно.

— Поболтают и перестанут, нам ли с тобой не знать, – попытался перевести всё в шутку Прохор.

— Нет уж! Ты когда-то меня посмешищем сделал, вся деревня мне кости перемывала. Дочь свою на смех поднять я тебе не дам. Выйдет замуж, как положено. Коля – хороший парень, и родня у него хорошая. Нашей Василине очень повезло с женихом.

Прохор промолчал, отвернулся к стене. Ему стало горько. Он вдруг остро ощутил, что он и сам никогда Шуру не любил по-настоящему. А сейчас, когда она располнела и обрюзгла, перестала следить за собой, она и вовсе стала ему противна. Ему даже не хотелось ложиться с ней в одну постель, потому что от неё всегда пахло чем-то неприятным: то луком, то потом, то прокисшим молоком.

Иногда Прохору снились сны, в которых он видел себя молодым, и всегда в этих снах к нему приходила Василина, его утонувшая невеста, чувства к которой он давно похоронил в самых дальних уголках души. После этих снов Прохор просыпался весь в поту, и толстая неопрятная жена, лежавшая рядом и громко храпевшая, казалась ему просто омерзительной.

Но Прохор привык подавлять свои истинные чувства, с возрастом это умение оттачивается. Только в молодости душа нараспашку и невозможно держать чувства в себе, зрелость запирает душу и держит всё внутри под семью замками. И Василина научится со временем душу свою запирать на замок. Так думал Прохор.

* * *

— Сходи на вечёрку, дочь! – ласково сказал Прохор и погладил Василину по голове. – Поплясать даже для здоровья полезно. Вон сосед Акимка – седина в бороде, а ни одной вечёрки не пропускает, всё пляшет. И здоров, как бык.

— Не хочу, – грустно улыбнувшись, ответила Василина.

Она подошла к столу и собрала грязную посуду.

— Раз отец отпускает, сходила бы, – внезапно поддержала Прохора Шура, – станешь женой, не до веселья будет. Работы навалится невпроворот. Потом не успеешь оглянуться – дети пойдут.

Василина ничего не ответила. Она принялась мыть посуду, яростно натирая каждую чашку. А когда закончила, пошла в свою комнату, с минуту подумала и надела цветастое платье, в котором была на помолвке. Потом она быстро переплела косу и, сказавшись отцу, что вернётся с вечёрки через час, вышла из дома.

На поляне было шумно и весело. Гармони играли, парни и девки весело плясали в общем кругу. Василина, переборов своё смущение, подсела поближе к гармонисту, молодому светловолосому парню Илье. Тот, увидев её, покраснел, улыбнулся и вскоре заиграл медленную, грустную мелодию. Это была любимая песня Василины, и Илья знал об этом.

Вокруг молодого гармониста сразу собрались девушки, кто-то пел, кто-то вытирал слёзы от переполняющих чувств. Василину тоже растрогала мелодия. Она с трепетом смотрела на Илью, который, закрыв глаза, старательно растягивал меха гармони, а его длинные пальцы плавно скользили по блестящим кнопкам.