Книга Отвергнутая, страница 96 – Екатерина Шитова

— Отец, мать! Поднимайтесь, сони! Шура вам внука рожает!

— Уже? – удивлённо пробормотала Ираида, высунув голову в открытую форточку.

— Уже! – крикнул Прохор, выбегая со двора и направляясь к дому тестя и тёщи. Оповестив родных, Прохор, не дожидаясь, пока они соберутся, побежал обратно к дому, проверить, как там дела. Но как только он ступил в сени, сердце его дрогнуло – из дома слышались такие душераздирающие вопли, каких он в жизни не слыхал. Шура кричала от боли. Только боль её вряд ли была телесной. Что-то плохое случилось, пока его не было. Прохор быстро скинул в сенях фуфайку и вошёл в жарко натопленную избу. Голова закружилась от острого запаха крови, которая растеклась по полу.

— Я сделала всё, что могла. Не дышит. Мёртвую ты её выродила, – услышал Прохор слова повитухи Дарьи.

А потом Шура снова завыла – так, что у Прохора зазвенело в ушах. На ватных ногах он вошёл в комнату. Шура даже не взглянула в его сторону, она всё ещё лежала на окровавленных простынях, расстеленных на полу. Повитуха подняла на Прохора бледное лицо и указала рукой на маленькое синее тельце младенца, лежащее на столе.

— Шура мёртвую девочку родила. Крепись, Прохор, – сказала она и вышла на кухню.

Прохор подошёл к девочке. Она лежала на одеяльце, беспомощно раскинув по сторонам длинные худые ручки и ножки. Он сначала сомневался, но потом взял дитя на руки. Девочка была такая крошечная, что поместилась бы вся в его ладони. Он аккуратно прижал холодное тельце к груди. Из глаз его покатились слёзы.

Девочка была холодная, и этот холод пробудил в душе Прохора воспоминания, которые он похоронил на дне своей души. А ещё он вспомнил данное когда-то обещание, и внутри него всё вздрогнуло. Он склонил голову над младенцем и прошептал:

— Отдай мне её, Василина! Отдай, если я тебе был хоть немного дорог!

Он взглянул в синее сморщенное личико и коснулся губами холодного лобика своей новорождённой дочки.

— Я исполню своё обещание, я назову её Василиной, – сказал Прохор, глядя на ребёнка.

На несколько секунд он замер с девочкой на руках, а когда уже собирался положить её обратно на стол, понимая, что всё бесполезно, то вдруг почувствовал, как маленькое тельце вздрогнуло. Лёгкие младенца с булькающим звуком расправились, из маленького ротика вылилась вода, которая не давала ей дышать. Малышка тут же сморщилась от боли, покраснела и закричала.

Громкий крик наполнил дом жизнью, рассеял горестную тьму, которая уже поползла отовсюду, из всех углов и щелей. Шура сначала замерла, не веря своим ушам, а потом взглянула на Прохора, в чьих руках живая девочка краснела, надрываясь от крика, и отчаянно колотила ручками и ножками. Повитуха, подбежав к Прохору, схватила девочку, ловко запеленала её и поднесла к Шуре, чтобы та приложила дочку к груди.

В это время на улице послышался шум – это пришли родители Шуры и Прохора.

— Родила? – с порога спросила взволнованная Ираида.

Прохор кивнул, и обе новоиспечённые бабушки заохали, а Ираида вытерла слёзы, набежавшие на глаза.

— Ну что, крепок ли внук? – спросил Иван, хлопнув зятя по спине.

— Девочка, – ответил Прохор, пряча за спину дрожащие руки.

— Девочка – тоже хорошо. Тёзка мне, значит, будет. Ирочка! – воскликнула Ираида и строго взглянула на разочарованных мужчин.