Книга Черная рябь, страница 71 – Екатерина Шитова

— Я люблю тебя больше всего на свете, Матрёнушка! Ты моя первая и единственная любовь! Навсегда. Без тебя ничего нет. Ты, будто солнце, освещаешь всю мою жизнь.

Язык у Тихона заплетался, но в его голосе было столько искренности и тепла, что у Матрёны на глаза навернулись слёзы.

— И я люблю тебя, Тиша! – прошептала она.

Тихон взял её за руку и притянул к себе. Поцелуи мужа сначала были нежными, но вскоре он стал настойчив. Он истосковался по ней и не мог больше терпеть. Руки блуждали по мягкому телу. У Матрёны закружилась голова, когда Тихон поднял её и понёс в их горницу.

— Я страшно соскучился. Последние дни минуты до встречи с тобой отсчитывал, – проговорил он ей на ухо, – ведьма ты, Матрёнушка. Околдовала меня так, что я и думать ни о чём больше не могу. И чем дольше с тобою живём, тем крепче становится моя любовь. Не иначе как колдовство тут замешано!

Матрёна расплела косы, скинула сорочку, повела плечами, завлекая мужа в свои объятия. И он, дрожа, присел на край кровати, целуя её ноги. Она провела рукой по густой шевелюре Тихона, притянула его к себе и принялась целовать. Но, когда Тихон навис над ней, женщина вдруг закричала, будто от страха, и принялась бить мужа кулаками по лицу и груди. Матрёне показалось, что она целует вовсе не Тихона, а Якова Афанасьича. И колотила она не Тихона, а ненавистного свёкра, подлого снохача, хитрого Кощея.

Но Тихон этого не понимал, он что-то кричал Матрёне в недоумении, но она его не слушала, нанося всё новые и новые удары. Чтобы утихомирить её Тихону пришлось ударить Матрёну по щекам. Только после этого она села, тяжело дыша, и непонимающе уставилась на мужа.

— Тиша, это ты? – удивлённо спросила она.

— Я, а кто же ещё? – воскликнул в ответ он.

Матрёна ничего не сказала больше, лишь горестно вздохнула. Натянув на себя сорочку, она легла на подушку и отвернулась к стене.

— Матрёна! Матрёнушка! – позвал её Тихон. – Что случилось?

— Ничего не случилось, Тиша, – ответила Матрёна. – Просто спать очень хочется. Устала я шибко. Давай спать ляжем.

Тихон внимательно посмотрел на жену, но ничего больше не сказал ей, просто лёг рядом и вскоре уснул крепким сном. А Матрёна на самом деле не спала, она до утра не сомкнула глаз, думая о том, как такое ей могло привидеться наяву. Уж не заболела ли она?

* * *

Состояние Матрёны и вправду было похоже на болезнь. У неё не было жара и боли, но при этом в голове стоял туман, её терзали мысли о будущем, и, вместо того чтобы идти на поправку, она всё сильнее погружалась в невидимое болото, тонула в чёрной топи. С каждым днём становилось только хуже.

Яков Афанасьич наведывался к Матрёне каждый раз, когда Тихона не было дома, и каждый раз рядом с ним тело её становилось мягким и безвольным. Он жил с ней, будто с женой, делал с ней такие вещи, вспоминая об которых Матрёна сгорала от стыда. Но с мужем она поделиться своею бедой не могла, боялась, что Кощей и вправду выкрадет сыновей. Она могла лишь ненавидеть, и злость её становилась с каждым днём всё сильнее. Она пожирала её изнутри, будто огромный червь.

Матрёна охладела к Тихону. Когда он был дома, она не могла даже спать рядом – ей казалось, что это не он, а Яков Афанасьич, она ощущала его запах, и ей становилось противно до тошноты. Тихон заметил эту перемену, и всеми силами пытался быть более ласковым к жене. Матрёна же только отталкивала его. В конце концов в молодой семье начались ссоры. Тихий семейный уют разрушился.