Книга Черная рябь, страница 59 – Екатерина Шитова

Матрёна в последний раз заглянула в избушку и, убедившись в том, что сыновья крепко спят, спустилась с крыльца и подошла к Упырихе. Старуха махнула ей рукой, и Матрёна опустилась на колени рядом с ней. Поленья в костре затрещали, и Матрёна вздрогнула, тревожно оглядываясь по сторонам. Вновь ей почудился чей-то невидимый взгляд, буравящий её насквозь. Кто притаился в темноте леса? Или ей лишь кажется?

— Положи ладони на рубаху, Матрёна, – приказала Упыриха.

Матрёна послушно коснулась ладонями грубой ткани. Ведьма набросала на рубаху цветов, положила на неё свои руки и, закатив глаза, начала читать заклинания. Матрёна тоже закрыла глаза. Ей было неуютно, она сильно волновалась, но вскоре от рубахи пошло тепло, оно проникало сквозь ладони, пощипывая их, и разливалось по всему телу.

Старуха напевала вполголоса, и костёр то и дело вспыхивал, рассыпая во все стороны яркие искры.

— Бабушка Упыриха, я что-то чувствую внутри! Неужели это и есть твоя сила? – прошептала Матрёна.

— Это только её начало! – ответила старуха.

Какое-то время она читала заклинанья, то закатывая глаза, то склоняясь к самой земле, а Матрёна сидела неподвижно, наслаждаясь удивительным и приятным ощущением наполненности. Потом ведьма приказала ей лечь на рубаху и разложила по её телу цветы и травы. Положив ладони ей на живот, она принялась мычать, выкрикивая время от времени отдельные слова. А потом старуха сняла с себя рубаху и протянула её Матрёне.

— Надевай! – строго сказала она.

Матрёна на секунду замешкалась, но потом всё же неуклюже натянула на себя ведьмину рубаху. Она пахла затхлостью. Почему-то показалось, что вместе с рубахой на плечи Матрёны легла непомерная тяжесть. Ей захотелось скинуть её с себя, но она не смогла – рубаха намертво прилипла к телу. На себя старуха надела новую рубаху – ту, что лежала на земле.

— А теперь иди спать, только укутайся посильнее в одеяло.

Матрёна послушно вошла в избушку и, несмотря на духоту, укрылась с головой одеялом. Лежа под одеялом, она дрожала всем телом. Перед глазами мелькали картинки: вот она, маленькая, держит за руку бледную, грустную мать, вот она, девчонка-подросток, убегает в лес от вредных сестриц, чёрные косы летят по ветру, звонкий смех вырывается из груди, вот она, девушка, краснеет от пристального взгляда прохожего парня…

Как же давно всё это было, кажется, целая вечность прошла с тех пор! Вся Матрёнина жизнь переменилась, и она сама скоро изменится, станет ведьмой. Ещё несколько обрядов, и всё! Рассказать бы об этом той весёлой, беззаботной девчонке с чёрными косами – та бы не поверила ни за что в такое будущее. Вытерев непрошенные слёзы, Матрёна повернулась к стене и, почесав бока, натёртые колючей рубахой, уснула.

* * *

Через несколько дней, когда Матрёна, простоволосая, в одной рубахе, сидела в избушке и готовилась к последнему обряду, к Большой горе вновь пришёл Тихон. Его высокая, статная фигура внезапно появилась между деревьями. Матрёна, увидев его, приближающегося, из окна, встрепенулась и прижала дрожащие руки к губам. Она так удивилась, что какое-то время не могла сдвинуться с места.