Онлайн книга «Черная рябь»
|
— Чего рассказывать? Была дочь, да ушла к людям по своей дурости. Там и померла, аки сирота бездомная. Старуха махнула рукой и отвернулась, давая понять, что она не желает говорить об этом, но Матрёна не унималась. — Ты же ведьма. Почему ты её от смерти не спасла? Дочь свою не пожалела! Мне без матери, знаешь, как плохо было? Никогда себя родной в доме тётки Серафимы не чувствовала! – с укором произнесла она. — Мать твоя знала, что я могу помочь. Думаешь, я не насылалась, когда она заболела да зачахла? Ещё как насылалась, зазывала обратно в лес. Да только сама она возвращаться не захотела. «Не желаю с ведьмой связываться, лучше помру!» – так она мне сказала, а через неделю и вправду померла. — Чем же ей твоё ведьмовство так не угодило? Упыриха помолчала, задумчиво глядя в окошко. — Ведьмы есть ведьмы. Мы много добра можем сотворить, но зла творим тоже много. Люди боятся нас, ненавидят, плюют нам в спины и крестятся, встретив на пути. Но потом всё равно за помощью идут к нам… — Но ты же вырастила её! Ты была её… матерью! – на последнем слове Матрёна всхлипнула от переизбытка чувств. Упыриха же горько усмехнулась. — Наверное, я была плохой матерью. Что ж поделать? Людей-то я не люблю, а вот взяла и народила дочь от мужичонки, который пришёл ко мне тоску сердечную изгнать. Приглянулся он мне, опоила я его дурман-травой так, что он не только зазнобу свою в миг позабыл, но и в меня по уши влюбился. А мне, вроде бы, поначалу и лестно было, уж мы с ним миловались так, что думала я, что он меня, ненасытный, погубит! А потом опостылел он мне, надоел, как комар вечерний. Я его тогда в деревню отослала, он поначалу ушёл, но возвернулся. Долго я с ним боролась – прогоняла от себя. Только он ни в какую оставлять меня не желал! Вот что лихая дурман-трава натворила! И тогда я решила мужичонку этого погубить. Матрёна после этих слов напряглась, взгляд её стал тревожным. А старуха продолжала всё так же тихо и спокойно свой рассказ: — Надоел мне возлюблённый мой, вот я и извела его. Потом уж поняла, что он меня успел обрюхатить… Выносила, родила ребятёнка – девку, мамку твою. Не до неё мне тогда было, вот она и росла сама по себе, как сорняк. Зато всё с ранних лет делать умела. Вот и выходит, что как баба я плохая и как мать – тоже. Зато ведьма я хорошая! Тут уж никто не поспорит. Упыриха вдруг стукнула кулаками по столу и закричала на Матрёну: — Хватит уже с меня этой болтовни! Идти мне надобно, а ты сиди, готовься к обряду! Старуха выскочила из избушки, точно ужаленная. Её седые космы торчали в разные стороны, щёки разрумянились. Матрёна смотрела ей вслед, обхватив себя руками, и задумчиво качала головой. — Вот так история! На душе у Матрёны после услышанного было нехорошо, неспокойно. В это время проснулся и захныкал один из младенцев. Матрёна взяла сына на руки и крепко прижала к себе. — Я не буду такой, как она! Я возьму её силу, но никогда не стану таким безразличным чудовищем… * * * Вечером перед покосившейся избушкой Упырихи разгорелся большой костёр. Поленья громко трещали, выбрасывая вверх столпы ярких искр, алые языки пламени то прижимались к самой земле, то взмывали к чёрному небу. На земле рядом с костром была разложена длинная чёрная рубаха, вокруг которой лежали охапки полевых цветов. Старая ведьма, облачённая в такую же рубаху, сидела тут же, с закрытыми глазами она шептала себе под нос заклинания. Пламя костра бросало тени на лицо Упырихи, отчего казалось, что она корчится в страшных гримасах. Выглядело это жутко, но Матрёна, стоящая на крыльце в чём мать родила, понимала, что назад пути нет. Она согласилась принять ведьмину силу, и теперь уж ей никуда от этого не деться. |