Книга Черная рябь, страница 155 – Екатерина Шитова

Я вернулась домой, но стала тайно сбегать по ночам к Зелёному озеру, чтобы повидаться с моей названной сестрицей. Поначалу всё было хорошо, мы с ней по-прежнему резвились вместе. Я делилась каплями крови, отчего её чувства пылали всё сильнее, а мои же, наоборот, затухали. Мы будто поменялись местами – Неждана чувствовала себя живой, а из меня жизнь утекала капля за каплей.

Потом я стала замечать, что сестрица переменилась ко мне. Она всё чаще смотрела на меня с завистью, даже со злостью. Будто я в чём-то провинилась перед ней. Она завидовала многому, но главное, что не давало ей покоя, – это ты, маменька…

Вижу, ты расстроена и удивлена. Но чему удивляться? Неждану бросила родная мать, а ты у меня была любящей и заботливой! Меня это тяготило, а Неждана мечтала о такой простой материнской любви. Сама я всегда считала, что моя жизнь – вовсе не повод для зависти. Сплошная неволя! Чему завидовать? Но Неждана завидовала. И зависть её была чёрной, топкой. Она погружалась в неё всё глубже, тонула в ней, как в болоте. Завистники слепы, они не видят подноготную, зацикливаясь лишь на том, что находится на виду.

Когда вы с отцом решили выдать меня замуж, я поняла, что точно сбегу к Зелёному озеру. Если не примет меня сестрица, лучше утоплюсь, чем выходить замуж! А потом ты украла мою жабью кожу, и мне пришлось идти замуж за Игната, которого я, на самом-то деле, не любила…

После свадьбы Неждана совсем обозлилась – решила, что я позабыла её, загордилась, променяла сестрицу Жабью царевну на милого муженька. Она стала завидовать моему семейному «счастью».

Не знаю, в какой момент сестрица совсем потеряла разум от своей зависти, решив отнять у меня мужа. У неё это ловко вышло, я носила ребёнка, и меня мало что волновало тогда. И если с потерей Игната я примирилась, то с потерей ребёнка не смирюсь ни за что! С рождением Уленьки я снова почувствовала себя живой. Чувства ко мне вернулись. Я не отдам дочку Жабьей царевне! Не отдам! Слышишь, мама? Пусть она сильнее, пусть она нежить, но зато я – мать! Никого нет сильнее матери. Помнится, так батя когда-то тебе сказал. И эти слова оказались истиной.

Василиса замолчала, взглянула на Иринушку: та сидела, прислонившись к стене, и тяжело дышала, будто каждый вздох давался ей с большим трудом. Лицо её стало очень бледным, на нём застыла жуткая гримаса боли и отчаяния.

— Я пойду за дочерью к Зелёному озеру, маменька. Если не вернусь, значит, такова моя горькая судьбинушка. Зато я буду знать, что боролась до последнего.

Иринушка разрыдалась в голос, затряслась так, будто её лихорадило.

— Ну что ты, доченька! Куда тебе одной с ними, нечистыми, тягаться? Игнат уже на их стороне, на него надежды нет! – сквозь рыдания закричала она.

Василиса поднялась и стукнула маленьким кулачком по столу.

— Пусть и погибну – всё лучше, чем без родной дочери жить, зная, что её кровушку пьёт ненасытная Жабья царевна! Уж лучше умереть, чем допустить такое!

— Василиса! Василисушка! – взмолилась женщина, упав на пол и обхватив руками колени дочери. – Не ходи одна, голубушка! Давай отцу расскажем, вместе пойдём, мужчин на помощь позовём!

Она прижималась мокрым от слёз лицом к ногам Василисы, изо всех сил пытаясь удержать дочь, сберечь от опасности. Василиса была для неё всем, всей её жизнью! Но дети не считаются с чувствами родителей. Поэтому Василиса была непреклонна.