Онлайн книга «Черная рябь»
|
— Ох, сестрицы, простите меня! За окном уже мели первые метели, снег укрыл землю мягким покрывалом, крепкий лёд сковал реки и озёра. Зима была нема и глуха, она усыпила всё живое до весны, и сестрицы-жабы точно не слышали горьких Василисиных слёз. * * * Когда первый пыл страсти поутих, Игната стала злить холодность жены. Однажды, захмелев от выпитой чарки пива, он пожаловался двоюродному брату: — Я к ней и так и эдак! А ей всё не то! Лежит рядом, точно бревно бездушное, глазищи свои пучит. А губы так кривит, будто я ей не муж, а насильник какой… Брат, который был женат уже добрый десяток лет, усмехнулся от такого откровения, пригладил усы. — А чего ты ждёшь, Игнатка? Она у тебя домоседка, едва из-под мамкиной юбки вышла, ничего не знает, ничего не умеет. Обожди, пообвыкнется. Или ты хочешь, чтоб она тебе уже опытная в таких делах досталась? — Да ну тебя! Скажешь тоже! – махнул рукой Игнат. — Ну и не жалуйся тогда. Дай бабёнке своей время. Молодая она ещё, пугливая. Он плеснул новоиспечённому мужу ещё пива и бросил на блюдце две редьки. Несколько месяцев после того разговора Игнат и вправду терпеливо ждал, старался быть ласковым с Василисой, но время шло, а её отношение к нему не менялось. Однажды он не выдержал и спросил: — Ты не любишь меня? Зачем тогда матери своей о любви соврала? Зачем замуж за меня согласилась пойти? Голос Игната прозвучал непривычно и зло. Василиса, сидя к нему спиной, укололась иглой, алая кровь капнула на белую скатерть, которую она вышивала вот уже несколько недель. — Игнат, муж, ты чего такое говоришь? – тихо спросила она, не оборачиваясь. Она знала, что, стоит только Игнату сейчас взглянуть в её глаза, он тут же всё поймёт. Но Игнат не собирался смотреть на жену, он стоял, уставившись в стенку. — Я люблю тебя, – неуверенно выговорила Василиса. — Раз любишь, чего по ночам не даёшься? Чего не обнимаешь, не целуешь меня? Чего вынуждаешь силой брать то, что мне по божьему завету и по твоему собственному согласию принадлежит? Василиса пожала плечами и наконец повернулась к мужу. — Нрав у меня такой. Такая уж я есть, не особо пылкая. Больше спокойная да серьёзная. Чуть что, скромничаю сильно, всего стесняюсь, лишнего слова сказать не могу. Ты меня прости, Игнат, я не нарочно, я постараюсь быть с тобой посмелее… Слова её звучали странно – медленно и с придыханием, будто она выговаривала их через силу. Эта речь и вправду давалась ей с трудом. Бледные щёки молодой женщины вспыхнули алым румянцем, глаза увлажнились слезами и стали тёмно-синими. Совсем застыдившись, Василиса отвернулась, опустила голову, и на скатерть капнули две крупные слезы. Белое вышитое полотно было испорчено. Игнату стало не по себе – будто он только что безо всякой причины отругал невинного ребёнка. Он любил жену, но образ, который он создал в своей голове, когда она была для него далёкой и недоступной, совсем не был похож на ту бесчувственную женщину, которая жила с ним сейчас. По хозяйству она хлопотала исправно, в их доме всегда было намыто и начищено, тепло и уютно, но что касается любовных дел и взаимоотношений, тут всё было плохо. — Не хорошо мне с тобой. Холодная ты, Василиса, – сказал Игнат, после чего ушёл в спальню и лёг на постель. Василиса вздохнула с облегчением. Ушёл – и ладно. |