Онлайн книга «Черная рябь»
|
— Сестрица моя, прости… Шёпот Василисы сливался с шелестом последней листвы, завываниями ветра и пронзительно-громким кваканьем озёрных жаб, которые до самого утра ждали в траве под её окном. * * * На утро дом невесты наполнился женщинами, стали сдвигаться столы и лавки, на печи закипели котлы с угощениями, всё вокруг было заставлено пирогами и дымящимися шаньгами. Румяные бабы, гремя посудой, шумно и весело обсуждали последние деревенские сплетни, а соседские девушки толпились в Василисиной светлице, чтобы помочь ей облачиться в свадебный наряд. Рано утром Иринушка оббегала полдеревни и позвала девок посговорчивее, чтобы те отвлекали дочь от ночных безумств и помогали ей одеваться. Спустя несколько часов наряженную Василису, лицо которой стало таким бледным, что напоминало снежный покров, усадили в повозку, запряжённую тремя лошадьми, и повезли в соседнее село к маленькой деревянной церквушке на венчание. Девушки, сидящие рядом с невестой, хоть и не были её подружками, но смеялись и повизгивали от удовольствия. Цветные ленты в гривах лошадей развевались по ветру, бубенцы, подвязанные к пышным хвостам, весело звенели. Казалось, что вокруг царят веселье, шум и гам. Но Василиса ничего не видела и не слышала. Она сидела в повозке с прямой спиной и с холодным, каменным лицом, будто везли её не венчать, а отпевать… Глава 7 Таинственная незнакомка После свадьбы жизнь потекла своим чередом. Молодую семью отселили в отдельный дом, доставшийся Игнату, единственному внуку, от усопших бабки с дедом. Домишко был старый, но всё ещё крепкий и добротный. Игнат с отцом времени зря не теряли – успели за год его подремонтировать. Василиса обрадовалась, узнав, что они будут жить своей семьёй, отдельно от свёкров, и её бледное, вечно печальное лицо наконец-то озарила улыбка. — Как королевна заживёшь в своих собственный хоромах! – радостно шептала Иринушка, обливаясь слезами радости и обнимая дочь. Когда приданое и другие пожитки, отданные родителями, были перевезены, Василиса ушла с головой в домашние дела. В доме было чисто, но она всё равно всё мыла и скребла по несколько раз, натирала до блеска, наводила красоту и уют вокруг себя. Да и не умела Василиса сидеть без дела, безделье наводило на неё страшную тоску. С Игнатом они общались хорошо, муж был к ней внимателен и ласков, по-прежнему баловал её подарками. Вот только когда они ложились вдвоём в постель и Игнат начинал ластиться к Василисе, задирая горячей рукой её длинную рубашку, она вся холодела, тело становилось неподвижным, будто набитым соломой. Василиса возненавидела ночи и всякий раз старалась задержаться на кухне подольше, нарочно выжидая, когда уже из спальни донесётся звучный храп мужа. Но иногда Игнат ловил её днём или вечером, впивался губами в её рот, принимался неистово мять груди, а потом, задрав платье, овладевал ею с глухими стонами. Василиса сжимала зубы до хруста, впивалась ногтями в плечи мужа и желала лишь одного: чтобы это закончилось и никогда больше не повторялось. Но норов молодого мужчины был пылок, он горел страстью к Василисе очень давно и теперь не мог насытиться желанной близостью с ней. Когда Игнат засыпал, Василиса принималась плакать. Она садилась у окна и шептала сквозь слёзы: |