Книга Кощеева жена, страница 49 – Екатерина Шитова

— Почему? Старуха очень своенравная!

Тетка Серафима замерла, на ее лице появилось странное выражение – не то печаль, не то недоумение.

— Ведьма Упыриха – твоя родная бабушка.

Матрена открыла от удивления рот. Такого признания она никак не ожидала.

— Ты, верно, шутишь, тетушка? Врешь ты мне что ли? – спросила она.

Но тетка Серафима покачала головой.

— Это все чистая правда.

— Почему же ты раньше мне про это не рассказывала? – Матрена пристально уставилась на женщину.

Та пожала плечами, протяжно вздохнула.

— Матушка твоя не велела говорить.

— Но почему?

У Матрены было такое чувство, как будто дощатый пол поплыл под ее ногами, как будто весь мир перевернулся с ног на голову.

— Ступай, Матрена, к Большой горе, к Упырихе, родной бабке своей, – нетерпеливо сказала тетка Серафима, – ступай, пускай она тебе обо всем сама рассказывает.

Матрена молча встала, подошла к окну. И тут из горницы послышались легкие девичьи шаги.

— Дочки проснулись. Пойду проведаю, да и сама оденусь. Утро уже, пора за работу приниматься.

Тетка Серафима задумчиво посмотрела на поникшие плечи Матрены и жалостливо проговорила:

— Садись, Матрена, за стол, попьешь на завтрак киселя вместе с сестрицами. Но потом, будь добра, уходи отсюда. Я тебе больше ничем помочь не смогу. Извиняй.

Тетка Серафима ушла в девичью горницу, где когда-то спала и сама Матрена. Тетин дом когда-то был ей родным, а теперь она ее гонит отсюда прочь, как ненужную, паршивую собаку.

Когда женщина вернулась в кухню, Матрены там уже не было. Она облегченно вздохнула и принялась, как ни в чем не бывало, хлопотать у печи.

* * *

Матрена снова, держась за живот, ползла по высоким сугробам – туда, где возвышалась над ровными еловыми верхушками, точно подрезанными ножницами по одной линии, Большая гора. Зимний день был ясен и суров, а живот Матрены был тяжел и тянул ее к низу. Она часто останавливалась, чтобы отдышаться, но руки мерзли, и ей приходилось ползти дальше, превозмогая усталость.

На этот раз избушка ведьмы показалась сразу – она стояла у подножия горы, вся припорошенная снегом.

— Бабушка Упыриха! Эй, бабушка Упыриха! – закричала Матрена, остановившись напротив избушки.

Какое-то время все кругом было тихо, ей даже показалось, что в избушке никого нет. Но в этот самый момент старая ведьма распахнула дверь и замерла на пороге.

— Опять ты? – спросила старуха, и в голосе ее не было ни капли удивления, – Облюбовала мою избу? Или снова решила от бремени избавиться?

— Бабушка Упыриха, пусти меня к себе пожить, – жалостливо попросила Матрена.

Но старуха покачала головой.

— Не проси, не пущу. А если пущу, то дорогую цену попрошу.

— Бабушка Упыриха, но я ведь твоя внучка… – выдохнула Матрена, – Я все знаю!

От волнения, Матрена отвела взгляд в сторону, делая вид, что рассматривает снег под ногами. На самом же деле, она боялась взглянуть на старуху, боялась ее реакции. В голове Матрены закружились тревожные мысли. А вдруг она не поверит ей? А вдруг тетка Серафима обманула ее, и это все неправда?

Тишина, повисшая между старой ведьмой и ее незваной гостьей, угнетала, но вскоре Упыриха усмехнулась. Тогда Матрена осмелилась поднять голову и посмотреть ей в лицо. Взгляд ведьмы был темный и спокойный, а на губах играла загадочная усмешка. Она развернулась и пошла обратно в дом.