Книга Кощеева жена, страница 46 – Екатерина Шитова

Матрена взглянула на старшую сноху исподлобья и нехотя ответила:

— Я сама передумала. Будь, что будет, Настасья.

Матрена разделась и прошла в кухню. Взяв с подоконника кувшин, она налила в чашку молока и, не торопясь, выпила все до дна.

— Явилась! – громко воскликнула свекровь, едва увидела ее, – и что тебе лекарь из соседнего села прописал? Настасья сказала, что ты к лекарю отправилась, кишки лечить.

Матрена обернулась к свекрови, скинула шаль. Ничем не прикрытый, ее живот был заметен, он выпирал из-под платья. Анна Петровна недовольно буркнула:

— Эк тебя разнесло на наших харчах! Уж и пузо в платье не помещается!

— Это не пузо! Это ребенок! – прокричала в ухо свекрови Матрена, – Я на сносях, Анна Петровна! Яков Афанасьич меня летом снасильничал. Вот что из этого вышло.

— Чего? – взвизгнула женщина.

— Беременна я от свекра, мужа вашего, вот чего!

Матрена взглянула на женщину исподлобья, сжала кулаки для храбрости. Отступать некуда и скрывать больше невозможно. Всю дорогу домой Матрена настраивала себя на то, что все расскажет Анне Петровне. Пока ползла по сугробам, твердила себе, что будет сильной и смелой ради ребенка, который рос в ее чреве. И вот теперь она смотрела в светлые, подернутые мутной пеленой, глаза свекрови, и ей было не страшно.

Анна Петровна, задыхаясь от возмущения, проговорила:

— Вранье! Бесстыдница! Это же вранье!

Лицо свекрови пошло алыми пятнами, она схватилась рукой за левый бок, губы ее скривились от боли, дыхание прервалось, и она страшно захрипела. Настасья, испугавшись, подбежала к женщине и схватила ее под руки. Матрена молча смотрела на них обеих, поддерживая руками живот.

— Поди прочь отсюда, Матрена! Уходи! – прошипела Настасья, усаживая свекровь на лавку и обмахивая ее капустным листом.

Но Анна Петровна замахала руками, оттолкнула Настасью и закричала, что есть мочи:

— Врешь, подлая тварь! Та живот свой где-то нагуляла, пока муж на работах, а теперь хочешь честное имя свекра опорочить? Ах ты, гадина! Яков Афанасьич тебя кормит, поит, балует! Ты же живешь при нем, как у Христа за пазухой! Он тебе, как отец родной! Не стыдно тебе клеветать?

Анна Петровна взглянула на Матрену покрасневшими глазами, ожидая, что та тотчас раскается и сознается в своем вранье, но Матрена лишь сильнее сжала кулаки, ее черные глаза налились настоящей тьмой.

— Я не вру, Анна Петровна. Я ношу под сердцем ребенка от вашего мужа. Он меня снасильничал. Яков Афанасьич – снохач. Об этом вся деревня знает, кроме вас. Настасья подтвердит.

Анна Петровна повернулась к Настасье и взглянула на нее вопросительно. Матрена видела, как старшая невестка поникла, опустила плечи и отвела взгляд в сторону.

— Говори, Настасья! – гаркнула Анна Петровна так громко, что Настасья подпрыгнула на месте.

— Может и врет Матрена, мне почем знать? Меня Яков Афанасьич не обижал, а про Матрену я ничего не знаю! – ответила она, глядя на свекровь.

— Трусливая предательница! – воскликнула Матрена, – А я тебя считала своей подругой!

— Лгунья! Потаскуха! Убью! – снова завопила Анна Петровна.

Она задергалась всем телом, пытаясь подняться с лавки, но ноги ее не слушались. Настасья пыталась удержать женщину, но она отталкивала ее. В конце концов, Анна Петровна упала с лавки, ударилась головой об пол и замолкла.