Книга Избушка на костях, страница 83 – Ксения Власова

На наших глазах желтые цветы и коричневые листья принялись сплетаться между собой, пока не образовали венок, которым девушки украшают свои макушки на гаданиях и праздниках. Венок связал нас с Ягой крепче толстой веревки. Мы оказались в середине цветочного круга. Изумление в глазах Яги плескалось так отчетливо, что казалось, его можно было черпаком вычерпывать.

— Не может быть… – пробормотала она и крикнула куда-то за мое плечо, обращаясь к вековым соснам: – Ты для этого ее сюда привела?

Резкий порыв ветра задрал подол сарафана и взметнул новую волну костяной пыли, полетевшей в лицо. Я ненадолго зажмурилась, отчаянно мотая головой. Коса хлестнула по губам, но закрыть мне рот было непросто.

— Что это значит? – растерянно пробормотала я. – У кого ты спрашиваешь?

Яга медленно перевела на меня затуманенный взор. На дне льдистых глаз отражались чужие образы прошлого – не моего, ее прошлого. В холодной синеве промелькнули белокурая девчушка, резной трон, штормовая волна и деревянный оберег на цепочке. Яга моргнула, будто захлопнула ларчик с воспоминаниями давних лет, и все исчезло, как навеянный морок.

— Будь по-твоему, – твердо сказала Яга, по-прежнему глядя мимо меня. – Сделаю, как просишь.

— Что сделаешь? – настойчиво переспросила я. – Что?

Яга будто впервые за долгое время увидела меня. Взглянула устало, с легким удивлением, точно и позабыла, что не одна.

— Рано пока об этом, – хрипло ответила она, медленно выпуская цветочный венец из подрагивающих рук. – Настанет час, ты и сама все поймешь.

Ветер стих так же внезапно, как и поднялся. Костяная пыль серой кучкой осела под ногами. На нее, будто погребальный венок на могилку, неспешно опустились цветы мать-и-мачехи.

Из леса мы вернулись уже ближе к полудню и с полными лукошками трав. Тот разговор зудящей занозой впился в память, и даже много лет спустя я помнила его до последнего словечка.

Яга и тут не солгала. Суть происходящего открылась мне позже. Тогда, когда последняя отмеренная мне песчинка времени выскользнула из стеклянных часов вечности и упала на ладони Доли и Недоли.

* * *

За окном сгущались сумерки. Теплая ночь медленно опускалась на землю, кутая в сизые тени двор, обнесенный костяным частоколом. Лес за забором постепенно размывался, превращался в одно цветовое пятно, и лишь дряхлый курятник, низенькая банька и мрачный деревянный колодец сохранили четкие очертания. В закатном небе золотисто-алые тона окончательно уступили место чернильной синеве, и прячущаяся до этого мига под кроватью нечисть снова заскреблась, как забытая в подполе кошка. Не оборачиваясь, я знала, что ко мне уже тянется когтистая рука с узловатыми пальцами, жаждет схватить за горло и залепить рот вязкой тьмой. Раздумывать времени больше не было. Подобрав юбку сарафана, я ласточкой нырнула в распахнутые ставни и кубарем приземлилась на утоптанную курами траву. А там дала деру так, что пятки засверкали.

Я устремилась к курятнику с таким пылом, будто верующий – к объятому пламенем святилищу. Тени позади разочарованно взвыли и скалящимся псом помчались следом. Черные лапы с шумом загребали под себя мелкие камешки и песок, который был щедро рассыпан по двору для кур и цыплят. Спрятав руку за спину, я щелкнула пальцами и пустила по траве дорожку зеленого колдовского огня. Землю он не выжег, а вот сотканного из тьмы пса отпугнул. Это позволило мне добежать до курятника первой и скрыться в его пахнущей навозом и пухом темноте.