Книга Черная невеста, страница 161 – Мария Покусаева

Потом она долго лежала на заправленной кровати, смотрела в потолок и плакала.

На руках у нее были браслеты из черных металлических пластин. Мистер Данлоу, ловец, который вел дело Флоренс, сам надел их, защелкнув на запястьях тайные замочки. Браслеты гасили магию, любую, впитывали ее – так говорил мистер Данлоу, – и, если бы Флоренс снова попыталась колдовать, они бы нагрелись и обожгли ее.

Только Флоренс не хотела никакой магии!

Потому и плакала, уткнувшись в подушку.

А потом в дверь постучали.

У дома рядом с площадью Тернера был недостаток: здесь Флоренс оказалась один на один с миром, который и отталкивал ее, и пытался поймать, играя, как кошка с полузадушенной мышью. Она знала, что под дверь особняка, несмотря на сторожащего ее констебля, подсовывают газеты и что в день, когда ей разрешили сюда вернуться, под окнами собралась демонстрация недовольных – в большинстве своем женщин, почтенных матерей и жен, но мелькали там и мужчины, молодые и хорошо одетые. Ордену пришлось вызывать полицию, чтобы разогнать их, но одна из стен все еще была испачкана бычьей кровью.

Флоренс как раз думала о том, что стоило бы уехать, но куда? В Дивейлу она бы не вернулась даже под угрозой смерти, а больше ей идти было некуда. Разве что в обитель, но…

Но если Флоренс, уставшая от скорби и ненависти, и знала о себе что-то, так это то, что в обитель она тоже не хочет!

Думать о чем-то еще просто не было сил.

Дверь приоткрылась, сестра Тара – та из двух, которая не питала к Флоренс совсем никаких теплых чувств, – зашла в спальню.

— Ваш дядя пришел, миледи, ждет внизу, – сказала она.

Флоренс заставила себя подняться на локтях.

— Лорд Силбер?

— А у вас есть еще один дядя?

Дверь закрылась.

Флоренс могла бы разозлиться, но у нее не было сил, да и что скрывать, ей казалось, что она все это заслужила.

Сестра Лора раздобыла для нее траурное платье – черный креп и простое кружево, удобный крой, пуговицы расположены так, что можно застегнуть и без горничной. Флоренс похудела настолько, что прежние наряды висели на ней, а ведь она всегда была хрупкой!

Шерстяные чулки заставили ноги чесаться. Флоренс одернула юбки, собрала волосы в косу и обернула ей голову.

Все это далось ей с трудом, пришлось сесть и подышать. В зеркале на стене она видела свои скулы – не лицо, а череп! Может быть, она скоро умрет?

Голос сеньоры дель Розель раздался в голове: жизнь – дорогой дар, слишком дорогой, чтобы обрывать ее, когда еще есть шанс выкарабкаться, зацепиться и прорасти. Флоренс не думала, что ее жизнь хоть сколько-то ценна, но в самом голосе Глории дель Розель было что-то… что успокаивало, даже если это лишь воспоминание о голосе.

Она подарила Флоренс брошку, маленький серебряный гранат. Флоренс нашла ее в кармане и приколола к воротнику.

И вышла к дяде.

Тот был не один. Пахло ладаном: отец Сэмюэль тоже пришел. Флоренс замерла у порога гостиной, не зная, что делать. За все те недели, пока она была наедине со своей бедой, дядю Оливера она видела лишь раз, издалека, – он общался с мистером Данлоу. Единственный взгляд, которым он тогда одарил племянницу, был ледяным.

— Здравствуй, дитя! – Отец Сэмюэль заключил ее в объятия.

Это было неприятно – Флоренс мутило от запаха ладана, от чужой близости и от волнения.