Книга Черная невеста, страница 104 – Мария Покусаева

Флоренс села в кресло, на которое указал дядя, Бенджамин встал за ее спиной, тоже притихший и смущенный. Его рука скользнула по плечу Флоренс, ласково сжала: держись, дорогая кузина! Флоренс вздрогнула и огляделась.

Дженни сидела с идеально ровной спиной, сложив руки на коленях, как примерная девочка, и опустив плечи. Темно-розовый шелк ее платья только подчеркивал и бледность кожи, и почти болезненный румянец на щеках. Пальцы комкали платок. Дженни нервничала, и Флоренс, привыкшей к другой кузине – уверенной, самовлюбленной, знающей, что за один взмах ресниц ей простят и дурную шутку, и случайную грубость, – было странно видеть ее вот такой. Не капризно надувшейся, а по-настоящему испуганной.

Матильда же была спокойной и равнодушной. Или усталой. Она сидела рядом с матерью и ждала, ни капли не тревожась. Возможно, подумала Флоренс, ее расстраивает лишь то, что здесь не забьешься в угол с книгой.

— Я рад, что мы все наконец собрались. – Дядя скрестил руки на груди. – Пусть и по столь… неприятному поводу. Констебль Гроув, спасибо, что уделили моей семье внимание. Мне очень жаль, что пришлось отвлекать вас от службы…

— Ну что вы, лорд Оливер. – Констебль улыбнулся. – Моя работа заключается в том, чтобы по мере сил восстанавливать справедливость. Неважно, в испорченном платье дело, в пропавшем котенке или в похищенных ценностях.

Он посмотрел на Флоренс и еле заметно кивнул ей. Лорд Силбер откашлялся и тоже посмотрел на нее – холодно, остро. Дальше взгляд скользнул на Дженни, потом на Матильду и на леди Кессиди, которая тоже сидела, опустив голову и сжав губы, – словно провинившаяся ученица в кабинете директрисы, знающая, что впереди гневная отповедь.

— Я очень разочарован, – сказал лорд Силбер наконец. – Тем, что в моем доме испортили дорогую вещь. Тем, что ее испортили намеренно. А еще тем, что к этому причастен один из членов моей семьи. Один из моих детей. Моя собственная дочь, в сердце которой не нашлось ни благодарности за все, что для нее сделано, ни сострадания к ближнему.

Дженни всхлипнула и опустила голову. Матильда тоже вздрогнула.

— Видимо, я был слишком добр ко всем вам и слишком многое позволял вашей матери, – продолжил лорд Силбер. – Которая вас и избаловала бесконечными потаканиями. Я думал, что мои дочери воспитаны достаточно хорошо, чтобы подать добрый пример сироте, которую я принял в дом, но я ошибся. Единственный пример, который они могут подать, – это пример подлости и злобы. – Голос дяди звучал почти как голос отца Сэмюэля на проповеди, и Флоренс тоже вздрогнула.

Пусть гнев был направлен не на ее, она почувствовала, как кровь жарко забилась в висках и голова стала вдруг тяжелой.

— Папа, я не… – попыталась вмешаться Матильда, но лорд Силбер сделал ей знак замолчать.

— Неважно, кто из вас подкупил служанку, – сказал он холодно. – Вторая должна была предупредить это и не дать сестре совершить глупость. Вы обе будете наказаны. А ты, Дженнифер Силбер, сейчас встанешь и постараешься найти в себе силы извиниться перед всеми. Перед Флоренс и констеблем Гроувом в первую очередь.

Дженни встала с места и замерла. Она все еще была прямой, почти величественной, как на приеме у какой-нибудь герцогини, и ни дрожащие губы, ни крупные слезы, зависшие на подбородке, не умаляли ее красоты.