Книга Шесть зимних ночей, страница 91 – Владимир Торин, Мария Покусаева, Надя Сова, и др.

Кони вдруг заржали и одновременно встали на дыбы.

— Нам правда пора, – сказала Смерть.

— Это кони Всадников? Твой и Войны? – спросила Жизнь. Говорила она слишком дружелюбно, и это нервировало Либерти: ведь ни голос Жизни, ни внешний вид не соответствовали происходящим событиям.

Смерть не стала отвечать; кони недовольно фыркали.

Барон повернулся к Алану и сказал:

— Береги ее, ладно? Даже если не останешься в Городе навсегда.

Алан опешил, но сразу же ответил:

— Конечно.

Барон по-доброму улыбался.

— Она хорошая и всегда отдавала мне сладкое, – добавил он, вызывая улыбку и у Алана, и у Смерти с Жизнью, и у самой Либерти.

— То же мне достижение. Будто бы мне жалко было, – хмыкнула она.

— Мое настоящее имя – Роланд. И я сын Войны. Вряд ли мы еще когда-нибудь встретимся, потому что, победив отца, я займу его место. А когда это случится, это буду уже не я. Хотел сказать тебе спасибо до того, как стану следующим Войной.

Либерти остолбенела. Она была готова ко многому, но не к такому. Чувствуя, как сердце несколько раз внутри перевернулось, она кашлянула, набрала в легкие больше воздуха и медленно выдохнула в попытке унять бешеный тремор. Потом ответила:

— Не знала, что у Всадников Апокалипсиса могут быть дети.

— Не могут, – встряла в разговор Смерть. – Но если Всадник вступает в запретную связь с Ведьмой, то результат непредсказуем.

Все замолчали, каждый – о чем-то своем.

Жизнь хлопнула в ладоши. Ее неуместная радость начала раздражать Либерти, но та выглядела настолько очаровательно, что у нее язык не повернулся что-либо сказать.

Барон-Роланд махнул рукой Либерти, и она подумала, что, даже когда он стал человеком, в нем многое осталось от кошачьего. Не хватало только усов и хвоста. Он слабо улыбнулся ей и Алану и ловко запрыгнул в седло.

Взяв в руки поводья, верхом на коне Войны с идеально ровной спиной, Роланд выглядел величественно и жутко, будто бы всю жизнь только и ждал момента, когда сможет завладеть силой Войны. Из-под копыт исходил черный туман.

Смерть попрощалась с Жизнью и тоже оказалась на лошади. Ее кобыла заржала, ударила копытом, и бесцветные искры рассыпались вокруг. Там, где приземлялись искры, земля становилась черной и сухой. Смерть на лошади выглядела точно мертвая невеста: ее плащ окрасился в белый.

— Не подведите! – задорно крикнула Жизнь. – Война не должен был возвращаться.

— А я не должен был рождаться, – сурово заявил Роланд. – И тем не менее я здесь. В жизни не все происходит по плану.

— О! – воскликнула Жизнь. – Вообще-то у Жизни нет никакого плана.

Роланд поморщился и фыркнул так, как фыркал, будучи котом.

— В этом твоя главная проблема.

Роланд бросил ей невеселое «Прощай» и пришпорил коня. Смерть равнодушно проводила его взглядом, на мгновение оглянулась на Либерти и Алана и сказала ему:

— Оставайся в Городе. Тебе здесь понравится. – И сразу же погнала лошадь следом за Роландом, не дожидаясь ответа.

— Да, Алан, оставайся в Городе. Здесь вообще-то хорошо и спокойно. А когда Война снова сгинет, станет еще лучше.

Пока Алан размышлял над ответом, Либерти вытащила письмо Габриэллы Ф. и протянула Смерти со словами:

— Найди эту девушку. Передай ей спасибо от меня. Я не знаю, кто она, но пусть у нее все будет хорошо.

Смерть молча взяла записку, раскрыла и прочитала.