Книга Шесть зимних ночей, страница 90 – Владимир Торин, Мария Покусаева, Надя Сова, и др.

— Жизнь, – вместо приветствия сказала Смерть.

Девушка кивнула и, подойдя к Смерти, крепко обняла ее за шею.

— Пришла проводить нас? – усмехнулся Барон, и усы у него дернулись.

Взгляд у Жизни стал еще теплее, чем был до этого. Она потянулась к Барону и, несмотря на то что он отпрянул от нее, обняла его так же крепко, как и Смерть.

— Не могу же я отправить вас в неизведанное и не попрощаться, – мягким, добрым голосом сказала Жизнь.

— Не говори так, будто мы не вернемся, – недовольно буркнул Барон.

Жизнь покачала головой:

— Вы вернетесь, но не теми, кем были до этого.

Либерти и Алан, став невольными свидетелями этой сцены, не шевелились.

— С войны никогда не возвращаются прежними, особенно встретившись с Войной, – согласилась Смерть. – Но ты ведь знаешь, что смерть неизменна.

— Смерть неизменна как явление, но Смерть как Всадница Апокалипсиса всегда меняется под стать обстоятельствам, – возразила Жизнь, а потом спросила, кивнув на Барона: – Это тот, о ком я думаю?

— Да, – коротко ответила Смерть. – Это он – тот единственный, кто может уничтожить Войну.

Алан удивленным шепотом спросил у Либерти:

— Кот может уничтожить Всадника Апокалипсиса?

Она поежилась и, закусив губу, посмотрела Алану в глаза. Посмотрела так серьезно, что он не стал ничего уточнять.

Либерти на мгновение бросила взгляд в сторону Богинь: Старая Богиня наполовину рассыпалась. Ее прах опадал, словно листья, наземь у ног Новой Богини. Солнечный ореол вокруг ее головы стал шире и ярче.

Жизнь приблизилась к Барону, взяла его пушистую морду в ладони и поцеловала в лоб. Барон нахмурился, кончик хвоста у него подрагивал из стороны в сторону. Кошка, сидящая на руках у Алана, вдруг зашипела и спрыгнула.

— Я пойду к нему от имени Жизни и от имени Смерти. Он не сможет мне противостоять, – твердо сказал Барон.

Смерть махнула рукой. Тело Барона окутала туманная пелена.

— Откуда в тебе появилось столько уверенности? – заинтересованно спросила Смерть.

— От тебя, – ответил Барон, и Либерти вдруг осознала, что голос у него изменился. – И благодаря тебе.

Когда пелена спала, вместо кота перед ними стоял худощавый парень со впалыми щеками, острыми скулами и бледный как смерть.

— Ох… – невольно вырвалось у Либерти.

— Этому мне тоже не следует удивляться? – быстро спросил Алан.

Либерти замялась, не понимая, что отвечать: с одной стороны, Смерть действительно была способна на многое, в том числе и превратить кота в человека или человека в кота. А с другой стороны – она даже не догадывалась, что когда-нибудь Барон сделается человеком. Видеть вместо пушистого рыжего кота в бордовом фраке и с тростью парня в черном плаще жнеца было непривычно.

— Ну если только совсем чуть-чуть, – прозвучало больше как вопрос, и Либерти и Алан, переглянувшись, улыбнулись друг другу.

На секунду она забыла обо всех тревогах. Но едва ее внимание вернулось к Барону и Смерти, как страх снова поглотил с головой. Все вокруг только и делало, что давило и пыталось сломать мир. Луна скрылась за линией горизонта, вместо нее снова светило солнце.

Йоль подходил к концу. Либерти надеялась, что с концом Йоля Война тоже уйдет, сгинет, как сгинул много лет назад, еще до рождения самой Либерти; но внутренний голос подсказывал ей, что все не так просто.