Книга Шесть зимних ночей, страница 55 – Владимир Торин, Мария Покусаева, Надя Сова, и др.

Тем утром было пасмурно. Дождь окутал мокрой пеленой поляну и лес, и небо нависало сверху рыхлыми тучами. Шишига заварила чайник цикория и, пока он настаивался, наблюдала за тем, как по оконным стеклам ползут тяжелые капли. Она представляла, как хорошо было бы сейчас в компании зимних: Свят нараспев рассказывал бы одну из старинных былин, которых знал множество, у печки, причмокивая во сне, дремал бы Буран, а Кит уплетал бы калачи и то и дело скармливал Дерезе шишки. Как наяву, ей мерещился запах шерсти, корицы, костра и соломы. И было бы тепло и радостно, несмотря на непогоду. Шишига попыталась отвлечься от невеселых мыслей, но раз за разом возвращалась к одной: как же ей дождаться зимы? Казалось, время сделалось густым и неподвижным, стремясь навсегда оставить девушку в этом бесконечном дождливом дне. Она металась по дому и не находила себе места, в груди выло и царапалось одиночество. Шишига натянула вязаную фуфайку поверх домашнего платья, сунула ноги в галоши и выскочила на улицу.

Сквозь серую морось проглядывали размытые очертания деревьев. Она стремительно сбежала с крыльца и по размокшей тропке направилась к лесу. Не зная, куда и зачем идет, но не в силах больше оставаться в четырех стенах, Шишига шагала по липкой грязи, смешанной со старым еловым опадом. Она не смотрела по сторонам, доверяя лесу самому выбрать для нее дорогу. Мокрые ветки то и дело цеплялись за кофту, а на волосах осела влага. Вскоре тропинка совсем пропала, потерявшись среди поваленных стволов и невысокого подлеска. Девушка замедлила шаг и осмотрелась: место не было ей знакомо. Удивленная и растерянная, она глядела по сторонам, пытаясь сориентироваться или хотя бы понять, откуда пришла. Лес не пугал ее, но перспектива плутать под усилившимся дождем не радовала. Шишига закрыла глаза и сделала глубокий вдох, мысленно прося помощи, а когда открыла их, заметила – что-то виднелось среди елей по правую руку. Она двинулась туда, обходя трухлявые пни и мшистые камни. Кусты расступились, и она вышла на поляну. Спрятанная в тени высоких деревьев, там стояла часовенка – простая, сложенная из белесых бревен. Двускатную крышу венчала маленькая главка-луковица, покрытая фигурными дощечками, словно чешуей. Шишига обошла часовню, изучая неожиданную находку, – она часто бывала в лесу, но на эту полянку наткнулась впервые. Она поднялась по двум низеньким ступенькам и толкнула рассохшуюся дверь, та, скрипнув, отворилась.

Внутри часовни стоял полумрак, две узкие прорези без стекол под самым потолком едва пропускали свет. У дальней стены чуть теплилась лампадка, но пара зажженных перед алтарем свечей выглядели совсем свежими. Девушка сделала несколько осторожных шагов, привыкая к темноте. Помещение было тесным, пропитанным тяжелыми запахами ладана, воска и прелой древесины. Она прошла дальше и разглядела импровизированный алтарь – куцую полку из доски с расставленными на ней потемневшими иконами без рам. Вдоль стен на натянутых веревках висели бесчисленные полотенца и куски ткани – заветы, символическая дань молящихся за здравие и за упокой. Шишига подошла ближе и провела по тряпкам рукой, от них тянуло сыростью и пылью.

— Негоже заветы трогать, не по твою душу вешаны, – послышался хриплый голос, и она отскочила от полотенец, испуганно вскрикнув.