Книга Я выжгу в себе месть, страница 78 – Диана Чайковская

— Бывало и хуже. – Он попытался утереть пот со лба, но вторая рука тоже не слушалась.

Сердце Василики пропустило удар. Она метнулась к запасам трав, нашла жгучеяд, которым прижигали раны, принесла чистой воды. Не дотащит она Кощея к реке, а идти сам он вряд ли сможет.

— Бес-с-смертный, – процедила Василика.

Рубаху пришлось порвать еще сильнее. Из раны потекла струя крови, затем еще одна. Недолго думая Василика откупорила сосуд и начала медленно, стараясь не разбрызгивать ценные капли, промывать – от краев до разреза. Хорошо хоть, не меч и не стрела, иначе пришлось бы тяжелее. Глубокий разрез размером с ладонь походил на укус.

— Кто тебя так? – спросила она, сглатывая ком в горле.

Кощей отмахнулся и промолчал. Не признается, иначе уязвленная гордость заест. Василике оставалось только покачать головой и продолжить вымывать грязь. Жаль, не было при себе иголки с нитками – зашить бы такую жуть, но что ж тут поделаешь? Обхватив его за пояс, она кое-как втащила Кощея в комнату и усадила возле стены.

Кощей иногда поднимал голову и шептал, что скоро оправится и поднимется на ноги. Василика не спорила – кивала головой. Да, поднимется. Через седмицу разве что. С такой раной не побегаешь.

Интересно, как он справится, когда вернется Вран и уведет Василику? Кто поможет Кощею промыть рану, кто прикроет спину, когда на пути попадутся умертвия?

Василика прикусила губу. За все время, проведенное в Нави, она гнала подобные мысли прочь и раз за разом напоминала себе, что мир живых важнее всего, что там ее ждет Ягиня, и Лес, и Мрак, которого следовало проучить.

Кощей не станет ее держать. Он вообще ничего не скажет – проводит, помашет рукой, развернется и пойдет рубить чудовищ яростнее прежнего, выплескивая все то, что скопилось внутри.

Это было и горько, и сладко, и страшно одновременно. Василика хлопнула себя по лбу, тряхнула головой, прогоняя ненужные мысли, и ушла в другую комнату, чтобы не видеть Кощея, не скашивать глаза в угол и не думать о том, что случится с ним дальше. Она должна уйти, и все. Без жгущей грудь горечи и сожалений.

У Василики на сердце скребли кошки. Тоска по всему живому, особенно по Лесу, проедала ее чуть ли не насквозь. Еще и Кощей кружил рядом, тянул из нее все больше и больше и будто бы боялся отпустить. Она чувствовала его страх, жуткую горечь и сторонилась все сильнее, мысленно звала Врана. И если честно, Василика надеялась, что у них обоих хватит сил пережить это все, не хвататься друг за друга, хотя так хотелось потянуться к мужской ладони и… Нет, ведьмы так не поступают. Никаких лишних надежд, никаких ожиданий – пусть все случится так, как должно быть.

Она без особой надежды предложила Кощею пройтись аж до алатырь-камня – знала, что он не согласится, не захочет вылезать из привычной конуры. Там, за Гранью, все пело и плясало, пока Василика прозябала здесь. А может, давно не пело? Вдруг Мрак разрушил Лес, не оставив ни одного деревца? Мог бы, но вряд ли стал бы, уж точно не ради смертной девки.

Кощей сзади хмыкнул. Василику передернуло. Тоска в глазах, сальные растрепанные волосы, пыльная накидка – хорош, лучше не сыщешь. От одной мысли пробирала дрожь. Нет, ей временами нравились молодцы, но только те, которые ходили по княжеским теремам в расшитых кафтанах и ярких сапогах. Они не смотрели на кметок и купчих, интересовались дочерями бояр и княжнами. В их душах расцветала напыщенность и горделивость, ничего ладного там не было. А Кощей… был другим. Вроде бы уже не человек, но взгляд у него такой человечный, что сердце Василики начинало биться быстрее. Да, хороший, но несчастный до жути.