Книга Я выжгу в себе месть, страница 80 – Диана Чайковская

У дома сидели шептухи. Они смотрели так, будто и впрямь видели мир сквозь бельма. Спина все еще зудела – она хорошо помнила нападение сов.

— Не мес-сто, – прошипела одна из птиц. – Не мес-сто ж-ш-шив-в-фой.

— Сказала бы я, где твое место, – угрюмо хмыкнула Василика. – Подобру-поздорову уберетесь прочь или нет?

— Она злитс-с-с-са, – продолжила шептуха. – Злитс-с-с-са в-в-феликая…

И затихла.

Шептухи качнули головами и спустя мгновение сорвались с ветвей. Странно было видеть сов при ясном свете, но в Нави все было не как у живых. Совам не нравилось, что Василика пришла в Царство мертвых. Почему она не сгинула, как любой человек, пересекший Грань, оставалось загадкой для самой Василики. Хотелось думать, что Морана проявила милость. Но если поверить шептухам, то она все же злилась. Злилась и почему-то ничего не могла сделать. Странно.

Эта загадка радовала. Можно было ломать голову и догадываться о происходящем в Яви. Интересно, успокоился уже Мрак? Не будет же он злиться целую вечность и поджидать Василику за алатырь-камнем. У всадника Ночи море дел, а если нет, то появятся Светоч с Месяцем и утащат брата силком.

— И чем я могла досадить Моране? – Василика вздохнула.

— Видимо, не любит она живых девок, – фыркнул Кощей.

Ягиня успела пересказать Василике разные слухи, в том числе и те, в которых живой Бессмертный и богиня Смерти сплетались воедино. Теперь же стало очевидно, что Кощей не имел с Мораной ничего общего. Ну пощадила она его и пощадила, оставила при себе как диковинку, не более.

А вот две диковинки – уже совсем не то.

Впереди отплясывали пятеро умертвий. В скрюченных когтистых руках Василика успела заметить нож. Отблеск лезвия забавлял их, вызывая глухой смех. Хохотали мертвые паршиво, горько. Наверняка в глубине души все они сожалели о подобной участи, но не могли ничего изменить, поэтому предпочитали не задумываться.

Жалость колыхнулась внутри с такой силой, что Василика мигом сплела заклятье. Пламенная цепочка обхватила сначала одного, затем второго. Мертвецы с шипением забились, но Кощей быстро оборвал их мучения, взмахнув мечом. Василика же достала кинжалы, снова призвала силу и направила поток в холодные лезвия. Оружие засверкало ярче обычного, огненные хвосты больно резанули по полусгнившим телам. Все пятеро гнилью осыпались на землю. Среди рваных и грязных тряпок отыскался нож. Он был тупой – пользы никакой от него, но Кощей все равно настоял на том, чтобы его забрать.

— Мало ли что в их дурные головы взбредет, – добавил он. – Хотя я был бы рад, если бы эти твари научились сами себя убивать.

— Природой не заложено, – мрачно напомнила Василика.

Даже кровь у них была черная, похожая на болотную жижу. Со временем, конечно, все высыхало, прогнивало до конца, и оставались только голые кости.

Все же правду говорил Кощей. Ничего красивого и прекрасного в смерти не было.

Сначала он подумал, что привиделось, затем – что начал сходить с ума и терять остатки рассудка. Но рядом с ним находилась Василика, которая тоже смотрела на чудо и ничего не понимала.

Синие, как давно позабытое небо, колокольчики прорастали на голой земле и вроде даже посмеивались. Василика дважды проверила – да, и впрямь цветы, живые, с зелеными стеблями и листьями, которые дышали и невесть откуда брали силу.