Книга Сказки печали и радости, страница 70 – Яна Лехчина, Ксения Власова, Екатерина Звонцова, и др.

— Ведьма татям помогает! – кричала девочка, боясь, что сейчас ее настигнут, и никто не услышит.

На звонкий голос Крошечки вылетела огромная собака и бросилась на чужаков. Местные стали выходить из домов, вооруженные, кто чем. Вылетела со двора матушка, выставив перед собой ухват.

— Ведьма татям помогает, – прошептала Крошечка обступившим ее людям.

И если души деревня готова была простить, души ради своих просились, то предательство – нет, не простила.

Толпа двинулась к дому ведьмы. Та стояла, ждала их возле ворот.

— Объяснись! – крикнул ей староста.

Они все еще надеялись услышать от нее оправдания. Не могла бабка, которая лечила всю деревню многие годы, так легко всех предать.

— Мне нечего тебе объяснять, – ответила шептуха.

— Предатель!

Слово камнем полетело в ведьму, упало рядом. Та посмотрела на него. От клейма предателя ей не отмыться. Улыбнулась – она с ним согласна. Второй камень был брошен в тишине, задел ведьмино плечо. Старуха отшатнулась, зло посмотрела в толпу и метнулась к дому.

— Детей по домам, остальные за мной, – велел староста.

Крошечка не видела, что происходило дальше, слышала в разговорах ребят, что ведьму выкурили из ее дома, вытолкали на пустырь, а там забили камнями. Ведьма молчала. Лишь один раз она вывернулась, выгнулась дугой, напугав мужиков, и громко, захлебываясь кровью, закричала:

— Все равно за долгом приду!

А после испустила дух. Ее тело закопали там же, подальше от деревенского кладбища, чтобы не оскорблять костями предательницы память предков.

— Собаке – собачья смерть! – сплюнул под ноги староста и велел расходиться всем по домам.

В ночь, когда убили ведьму, родился теленок.

* * *

Вещи собраны, билеты куплены, осталось собрать в поезд еды, и можно спокойно ехать на вокзал. Перед каждой поездкой Мила дико нервничала. Перепроверяла билеты, новые документы, пересобирала сумку. Учеба закончилась, надо было возвращаться домой и думать, что делать дальше. В голове еще всплывал тот жуткий пожар и ощущение выбитой из-под ног земли. Сейчас земля будто стала рыхлой, расползалась под тяжестью тела. Ушла уверенность в завтрашнем дне. Горизонт планирования сузился до десяти минут. Что дальше? Мила пробовала ходить на собеседования, но все их провалила. Она никому не нужна, бесполезно потратила время на учебу. Ее ничего не интересовало. Она не знала, «кем станет, когда вырастет». Проторенная тропинка вывела к перепутью.

Аглая после того пожара так и не вернулась в общежитие. Мила не знала, что с подругой, а выяснять боялась. Если Аглая сама ей не написала, значит, не стоит навязываться, наверное, подруге не до того. Ходили слухи, что она потеряла глаз, отчислилась, и чем теперь занимается, неизвестно. В целом жить без друзей было привычно, Мила недолго ощущала их поддержку и заботу – только пока училась в институте.

Мила сидела, смотрела на собранные вещи и думала, что теперь делать. Денег осталось только на дорогу, на работу не берут, жить негде. Учеба закончилась, а значит, из общежития выселяют. На съем квартиры, даже в самом дрянном районе, денег нет. А дома старые знакомые будут осуждать, что не задержалась в большом городе, вернулась в родное захолустье. И больше всего будет переживать мать. Отец пару раз вздохнет, махнет рукой. Но мать, она будет ковырять нутро, вкладывая чувство вины.