Книга Сказки печали и радости, страница 101 – Яна Лехчина, Ксения Власова, Екатерина Звонцова, и др.

Вела его по цветным сукнам, по теплым половицам туда, где звенели стекла особые, где сиял лес и светился уже рассвет. А позади грохотал камень, засыпая навеки дальнюю горницу, страшную темницу.

— Марья… душа моя…

— Пойдем, Иван. Пойдем жить счастливо.

По мотивам сказки «Иван Царевич и Серый Волк»

Пролог

Дивный запах яблонь манил все глубже в сад. Инавко бежал, цепляясь за ветки, по которым вились белоснежные цветы. Остановиться бы, замереть, полюбоваться – но нельзя. Иначе не успеет – стихнет медовая песнь, что разливалась за деревьями.

Ну точно – сглазил! Стоило об этом подумать, как птица умолкла. А через миг вспорхнула. Инавко успел лишь разглядеть переливающийся золотом хвост.

Не успел. Снова.

Ярилины лучи багровыми всполохами стелились по светлице. Он открыл глаза и с досады стукнул кулаком по постели. В который раз? Один и тот же сон. Яблоневый сад и чаро-птица, что звала к себе, но в последний миг срывалась и улетала прочь, оставляя в душе тоску и скорбь.

Инавко тяжело вздохнул и потянулся, готовясь встречать очередной весенний день. Солнце ласкало цветущие яблони, по двору бегали сенные девки вместе со служками. Чумазые дети помогали матерям. Жизнь текла бурной рекой. Жаль, мимо него.

Царь не жаловал младшего сына – еще с тех пор, как он мальчишкой свалился с коня и не смог поднять меч. Его братья с детства состязались меж собой, вынуждали тетиву стонать – а Инавко закапывался в берестяные грамоты и запоминал все, что писали и говорили.

— Не от мира ты сего, – охала нянюшка, всеми правдами и неправдами пытаясь затащить его в церковь на заутреню.

Инавко мрачно глядел на нее из-под отросших прядей, а после уходил к себе. Что с него взять, глупца?

Оттого он почти не показывался, прячась по углам, полным кривых, еле выцарапанных на бересте букв, разных резов, что переплетались и становились настоящей ворожбой. Той, что раньше кипела на капищах.

Иногда сердце охватывала черная тоска. Весной-то в тереме не усидишь – всякому хотелось пробежаться по зеленой траве, по следам Лели, наплести венков из дивных первоцветов и затаиться в глубине яблоневого сада, что раскинулся за царским теремом и манил всех, от чернющего мальчонки до бояр.

«То ли кровь на снегу, – Инавко поневоле залюбовался россыпью отблесков, – то ли поцелуй Ярилы и Лели».

Свет лизнул щеку и ослепил, заставив на миг прикрыть глаза. Он тут же протер их, бросил взгляд в окно – и ахнул от удивления: на верхушке яблони сияло перо чаро-птицы.

Сердце застучало быстрее. Первая мысль: «Как?!» Неужели она явилась в их сад? Неужели ему удастся увидеть, коснуться…

От волнения Инавко чуть не сорвался вниз. К счастью, обошлось – вовремя схватился за узорчатые ставни. Сенные девки ничего не заметили, да и не до того им было – царь-батюшка вот-вот проснется, а значит, нужно наготовить еды и натопить так, чтобы доставало аж до светлиц и смотрилен.

Сияние померкло. Перо задрожало, взвилось и смольным дымом потянулось в обиталище Перуна, оставив Инавко наедине с досадой, что стала больше и сильнее.

И не только его, как оказалось позже.

I

Было у царя три сына, и все услышали ее зов. Инавка отпустили легко, что с него взять-то? Посмеялись только, мол, куда ты, глупец, лезешь – не усидишь, небось, на коне и дня. Старших нянюшки слезами-мольбами уговаривали остаться, да те не послушались – отправились сперва к столичному ведуну, чтобы путь подсказал, а после – дальше.