Книга Бессмертник, страница 118 – Надя Сова

— Стражи больше нет, – сказал ему Брют.

— А ты тогда кто?

— Я? – Брют немного помолчал. – Снимаю с себя маску воина и сдаюсь. Я устал.

— Рано ты собрался на покой. – Кот выгнул спину. – Ты теперь Рой, и жить тебе не в Ладном мире.

— Это ещё почему? – Усталость как рукой сняло. Нехорошее предчувствие стало раскручиваться внутри, как пружина. – Это связано с тем, что ты сказал?

— Про уничтожение? – Кот махнул хвостом. – Однажды каждому миру приходит конец, и этот не исключение. Но нет, я не собираюсь его уничтожать сегодня или завтра. Лад сожрёт себя сам.

— Тогда почему я должен уйти?

— Потому что Колесо Стражи здесь остановилось. – Кот внимательно посмотрел на Брюта. – Она здесь больше не нужна. А в Явном мире очень нужен тот, кто будет следить, чтобы ничто из Лада в него не проникло. Сюда – пожалуйста. Но не в Явь.

— Почему?

— Слишком много «почему». – Кот зевнул, распушив усы. – Я уже допустил ошибку в Ладу, очень хочу, чтобы она не аукнулась простым людям.

Брют не выглядел убеждённым, но кот не собирался больше ничего рассказывать, он потянулся, повесил шерсть на лицо стражнику и ушёл. С кухни выглянул ворон.

— Чая нет, воды нет, еды нет. – Птица была возмущена. – Ты вообще как тут живёшь? Тараканами питаешься?

— Тараканов тут тоже нет, – покачал головой Брют.

— Безобр-разие! – всплеснул крыльями ворон. – Не квар-ртира, а катастр-рофа.

Брют поднялся, прошёл в спальню, собрал с пола раскиданные вещи, запихнул их в рюкзак. Потом прошёл в прихожую, увидел своё отражение в осколке зеркала. На шее висела бусинка. Ему вдруг показалось, что кривая мордочка улыбается.

— Ты куда? – Птица снова метнулась из комнаты в комнату вслед за стражником.

— Переезжаю, – сухо ответил тот.

— Куда?

— В другой мир.

Представь, что вокруг тебя шум. И внутри тебя шум. И ты хочешь побыть в тишине, наедине с самим собой, но ты не можешь. Потому что нет тут таких мест. Есть только шум. И так постоянно, и днём и ночью. Нора чувствовала, как шумело в голове. Голос возле пруда что-то испортил в ней, и теперь там шумело постоянно. Шумело, когда она садилась за руль, когда помогала бабушке на даче. Шумело голосами, разрозненными звуками. Шумело, когда ворон молчал, когда приходил Брют. От шума невозможно было скрыться, он сводил с ума.

— Всё хорошо? – Проницательный Брют чувствовал, что что-то изменилось.

После последней встречи со Скатом Иванычем он сам стал другим. Берёг своих пчёл, не давал никому к ним прикасаться. Опекал каждое насекомое, которое встречал на улице. Нора чувствовала, что в нём тоже что-то сломалось. Сломалось и больше не может быть прежним.

Память подбрасывала запах горящих костей, их хруст и щелчки, когда лопались от жара трубки. Память помогала не забыть, что случилось.

Нора почти сразу поехала на дачу. Дождалась ворона и стражника, затолкала обоих в машину и, не слушая возражений, двинула уже знакомым маршрутом навстречу к спокойствию. Бабушка уже вернулась и ворковала вокруг своих растений. А внучка сидела рядом и смотрела. От огорода веяло уютом. Познакомившись со стражником, обрадованная бабушка сразу выдала ему ворох заданий и радостно ходила смотреть, как движется работа.

— Не ревнуй, – шепнула ворону Нора, когда бабушка недвусмысленно намекнула на Брюта.

Птица только клювом щёлкнула и надулась.

С погодой в июне повезло. Приближался поворот Колеса. Столетница чувствовала, как меняется природа, как наполняется её душа силой. Колесо докатилось до зенита. Наступило летнее солнцестояние. Душное, жаркое. Даже игоша в машине постоянно требовал воды.

Нора подошла к цветнику и посмотрела на чахлые от жары побеги. Пять лет подряд они с бабушкой сажали бессмертники у себя на даче. Недолго думая, девушка провела вокруг нежных листиков пальцем и волной потащила цветок на себя. Бессмертник рос, креп, раскрывал свои сухие жёсткие лепестки и за полминуты вырос в большое, сильное растение.

Брют подошёл ближе и смотрел, как вился вокруг бессмертника чурий танец, выкручивая тому время. Вскоре стебель высох, загнулся, а головка осталась такой же яркой, острой. Нора вытащила его с корнем, отряхнула землю и протянула тому, кто теперь назывался Роем.

— Он как Ладный мир, – сказала девушка. – Сильный при жизни стебель, но сухой цветок. Бессмертник никогда не завянет, потому что вянуть нечему.

Брют молча принял цветок. Ему бессмертник напоминал другое. А точнее, другого. Существо, которое хотело остаться в памяти, в головах своих друзей и не потеряться. Не умереть окончательно.

Бусина нагрелась в знак согласия.