Книга Блошиный рынок, страница 54 – Татьяна Мастрюкова

Вернулась к учебе и работе наверстывать упущенное во время болезни. На скрип земли под придверным ковриком обращала внимание, но и только. Не раздражало, просто фиксировала факт мимоходом. Некогда было заниматься этим делом, один раз убралась, а теперь надеялась на уборщицу. И как-то мимоходом думала: а нужен ли мне вообще придверный половичок? Я вроде по грязным местам не хожу, ко мне тоже редко кто в гости заглядывает, и все они чистоплотные. А пыль и песок, получается, коврик все равно под собой будь здоров собирает. В какой-то геометрической прогрессии.

Я опять про хулиганов подумала, когда долгий звонок услышала. Даже веник сразу взяла, чтобы, если что, немедленно, не отходя от кассы, их проучить.

Смотрю в глазок, а там какой-то мужик, бритый налысо, в майке-алкоголичке, руки все в наколках. Может, и хулиган, только совсем не тот, какого я ожидала. И очень-очень неприятное у него выражение лица.

Тут надо объяснить. Если бы на этого человека накинуть рубашку с длинным рукавом, то вид у него был бы совсем обыкновенный — среднестатистический такой мужчина. Незапоминающийся. Да и мало ли кто себе татуировки бьет, не обязательно это означает, что с зоны откинулся. Сейчас вообще модно татушку набивать, и у парней, и даже у девушек. Просто наколки у мужчины такого не слишком молодого возраста заставили насторожиться и благодаря этому внимательнее вглядеться в его обыкновенное лицо.

Неприятное у него было выражение. Будто сейчас он получит желаемое, только надо чуть-чуть подождать. И не торопиться, чтобы удача не сорвалась. Добыча.

Мне совсем не хотелось ничего говорить, и надо было бы на самом деле промолчать. И уж тем более я не горела желанием открывать, чтобы отдубасить веником за настойчивый звонок.

Но подвело дурацкое ощущение, что невоспитанно так таиться, когда уже шумела, обнаружив себя, — я же не скрываясь к двери подошла. Вдруг действительно по делу человек, а я накрутила себя. Да еще и с веником наперевес стою. Его, правда, через дверь не видно, но все равно глупо.

В общем, я веник поставила в угол, а сама спросила, непроизвольно стараясь придать голосу больше суровости и хрипотцы:

— Кто?

Мужик уже прямо в глазок смотрит и улыбается сально, непристойно'.

— Давай, соседушка, открывай. Как-то через дверь не очень. Поговорить надо.

Сразу панибратски, будто бы я обязана ему открыть. И тыканье, как только женский голос услышал, неприятно.

Я еще большей суровости постаралась тону придать:

— Вы по какому вопросу?

— Да ты открой, скажу. — И ухмыляется, будто дело уже на мази: — Че ты, напугалась, соседушка? Одна потому что, да?

Тут уж меня будто жаром обдало от возмущения. По-хорошему надо было просто отойти от двери и закончить на этом. Но я крикнула:

— Уходите!

Мужик кнопку звонка опять нажал и держит, я аж подпрыгнула от резкого звука. А он скалится в глазок и уже приказным тоном:

— С чего бы мне уходить? Я все равно опять зайду. Открывай давай.

Тут я с запоздалым ужасом подумала, что в прошлый раз с веником на лестничную клетку выскочила, думая проучить хулиганистых малолеток. А что было бы, если бы там стоял этот мужик? Что, если в прошлый раз тоже он звонил, но что-то его спугнуло? Вдруг это маньяк?

Так, стоп! Он сказал: «Опятьзайду»?

Тут для меня сразу все встало на свои места. Этот мужик просто перепутал этажи! Ну конечно! Я даже звонить в милицию передумала. А вот дребезжание дверного звонка раздражало очень, но я надеялась, что соседям по лестничной площадке, которым тоже должно быть слышно, оно надоест и они этого типа прогонят. Там такая тетушка жила недоброжелательная. Считала, что ей все должны. Меня почему-то терпеть не могла, особенно после смерти моей бабушки.