Книга Приходи вчера, страница 43 – Татьяна Мастрюкова

Можно было идти по асфальтированной тропинке, которая, делая широкую дугу, в итоге приводила к дороге, прорезающей поселок насквозь. В другие дни да при хорошей погоде я так и поступал. Тропинка к тому же шла мимо круглосуточного ларька, так что народу в той стороне хоть немного, но было, причем в любое время суток.

Но так получалось плюс двадцать минут, и эти минуты имели критическое значение, когда ты устал, замерз и хочешь побыстрее оказаться дома.

Поэтому, возвращаясь поздней электричкой, я всегда садился в последний вагон, а на своей станции, дождавшись отбытия поезда, спрыгивал с платформы как раз под предупреждающим плакатом «Берегись поезда — не прыгай с платформы!» и шел вдоль рельсов пешком, срезая дорогу домой.

Железнодорожный путь проходил через лесок, хороший такой лесок — в нем местные ушлые бабуленции собирали грибы для продажи на трассе.

До недавнего времени я, сознаюсь, безалаберно думал, что единственная опасность, которая мне грозит, — это попасть под поезд. И то относительная, поскольку следующий поезд после поздней электрички прибывал только через час, и мы с ним никак не могли друг друга встретить на путях.

В тот раз я ехал в полупустом вагоне, да и на станции сошло меньше людей, чем обычно бывает будним осенним вечером. Это, разумеется, меня совершенно не удивило и не насторожило, просто отметил факт, и все.

Дождался отбытия электрички, привычно перемахнул через оградку платформы и зашагал по едва видимой тропинке вдоль рельсов.

Какой-то звук за спиной насторожил меня, но не испугал. Даже показалось сначала, что кто-то окликнул по имени, но я не был уверен.

Голос звучал знакомо, поэтому я на всякий случай приостановился и обернулся: вдруг вместе со мной с электрички сошел кто знакомый.

Из-под платформы вынырнула большая черная дворняга, потянулась и не спеша потрусила в мою сторону. Больше никого не было. Ну, вдвоем веселее идти, пусть даже с собакой. Так я подумал и пошел себе дальше.

Когда меня опять, на этот раз совершенно явно, окликнули, я снова обернулся. Собака приостановилась и смотрела на меня. Она не выглядела угрожающе, и не было похоже, чтобы она была с кем-то, кто шел чуть дальше и как раз звал меня.

Вроде ничего опасного, но я все равно прибавил шагу и периодически оглядывался. И всякий раз собака останавливалась, непонятно чего ожидая от меня или по какой-то другой причине, потому что с каждым разом она была все ближе и ближе. А это уже выглядело как-то неприятно. Не хотелось поворачиваться к ней спиной.

Скоро уже должна была появиться тропинка, ведущая от путей через лесок прямо к моему дому. Я автоматически оглянулся и увидел, что на этот раз собака не остановилась.

Наклонился, будто бы подбирая камень. Обычно на собак такое действует, и они из чувства самосохранения либо прекращают преследование, либо убегают прочь. Но этот пес, кажется, наоборот, даже прибавил ходу. Тут уж я напрягся и стал оглядываться в поисках настоящего камня. Но, как назло, видно уже было плохо из-за сумерек, а пути присыпаны мелким щебнем, которым даже воробья не сбить, да еще и заросли травой.

Моя растерянность подстегнула собаку, она напружинилась, как перед прыжком. Теперь я по-настоящему испугался. Сорвал в панике рюкзак, намереваясь им отбиваться, и на всякий случай быстро начал шарить в нем в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы мне помочь. И нашел! Перочинный ножик, которым я пользовался в последний раз так давно, что успел о нем напрочь позабыть.