Книга Приходи вчера, страница 40 – Татьяна Мастрюкова

Вот Брусилов, собственно, сейчас видимость шумной толпы и создал. И даже удивился, почему раньше так не поступил. Почему сразу не стал обнаруживать себя, а вместо этого напряженно вслушивался в наступившую тишину. Может быть, из чувства самосохранения, чтобы слиться с окружающей средой? Такое тоже бывает нужно. Но точно не теперь.

Голос от долгого молчания казался непривычным, хриплым, но песня сработала. Первым делом Брусилов услышал ненавистный для любого таежника комариный зуд прямо рядом с ухом и с наслаждением прихлопнул кровопийцу. За ним, словно по команде, откликнулись лягушки, гукнула птица.

Но не это главное. Брусилов точно увидел, что сужавшаяся, подкрадывавшаяся стена плотного тумана отступила на исходную позицию. Ориентировочный кустик невинно торчал, отлично просматриваемый.

Не мешкая и распевая во все горло то, что приходило на ум, Брусилов немедленно продолжил путь, намереваясь выбраться из этого неприятного места засветло. Когда туман еще не был таким густым, он точно видел частокол елей на краю болота. Как бы ни искажалась реальная картина, не так уж и далеко предстояло идти.

Сначала он даже не боялся, уверенный, что все можно объяснить. Перебрал в уме подходящие физические явления: силу звука, скорость света, преломление, галлюцинации, наконец. Повторил всю таблицу умножения сначала и с конца. Делил трехзначные числа.

Но все же наступил момент, когда солнце стало близиться к закату, звуки вокруг начали постепенно стихать, а расстояние до конца болота так и не уменьшилось. К тому же, поддавшись приступу вполне объяснимой паники, Брусилов ступил не туда и провалился в болотную жижу, которая немедленно засосала его ногу, чуть не лишив сапога, что равнялось бы катастрофе.

Надо было делать привал. Разглядев на одной из кочек более-менее сухой валежник, Брусилов направился туда, хотя и пришлось повернуть обратно. Зато он смог развести, пусть и не с первого раза, костер и даже нашел в себе достаточно хладнокровия, чтобы сварить кашу, набрав воды в ближайшей болотной луже.

К слову, кто считает, что болотную воду пить категорически нельзя, ошибается. Если болото не молодое, с гниющим илом, то достаточно саперной лопаткой выкопать во мху ямку сантиметров сорок глубиной, подождать минут десять — и вот тебе питьевая вода, хоть так пей, хоть кипяти. Сфагнум — отличный антисептик.

Между тем усталость брала свое. Брусилов то задремывал, роняя голову на лежавший на коленях карабин, то вскидывался и поводил стволом. А в какой-то момент окончательно проснулся, на интуитивном уровне ощутив опасность. Когда долго живешь в тайге, чувства обостряются. Иногда органы чувств — вообще единственное оружие, которым можно пользоваться.

В себя его привел непривычный звук. Нервы были настолько напряжены, что сонливость как рукой сняло. Костер догорал, и Брусилов немедленно подкормил его и только потом принялся за разбор своих ощущений. Итак, был звук. Чавканье, будто кто-то шел по болоту, не разбирая дороги, прямо к нему. Какой-то тяжелый зверь. Туман почти совершенно обступил кочку, служившую геологу привалом, но это был обычный таежный туман, знакомый и объяснимый законами природы. Разгоревшийся костер затруднял видимость, но все же силуэт такого большого животного и так близко вполне можно было бы различить. Если бы он был. Но его не было.