Книга Заклятые в любви, страница 142 – Анастасия Райнер

— Нет, – покачала головой Эйприл, заплетая волосы обратно в косу. – Мне не интересно.

— Что ж, дело ваше, – сказала психолог. – Вы оба можете идти.

Впервые вместе покинув кабинет психолога, они дошли до кампуса в полной тишине. Дальше их пути расходились.

— Пока, – проговорил Эван.

Вместо прощальных слов, Эйприл протянула ему конверт.

— Наверное, будет полезно, если ты посмотришь на все моими глазами, – сказала она.

Как только конверт оказался в руках Эвана, не говоря больше ни слова, девушка быстрым шагом пошла в сторону своей контрады. Эван смотрел ей вслед, и сердце его надрывно колотилось. Сжимая конверт, он твердо знал: письмо хранит что-то очень важное. Нечто такое, что поможет ему наконец-то понять ту единственную, без которой он уже и не смыслил жизни.

Примчавшись в свою комнату, он быстро скинул обувь и, даже не сняв пальто, повалился на кровать, все острее предчувствуя, как тяжело ему будет после прочтения написанного ею текста. Открыв конверт, Эван стал читать, стремительно бегая глазами по аккуратно выведенным ровным почерком строкам:

Ты задел меня с первой встречи. Но еще до того, как успел произнести хоть слово. Едва взглянув в твои серые глаза, полные ртути, я ощутила, будто в сердце всадили раскаленные иглы.

Это было странно. Помню, как подумала в тот момент: «он способен меня уничтожить». Может, это была интуиция? Не знаю. Но чувство было такое, словно сама душа узнала тебя и теперь отчаянно сопротивлялась твоему присутствию, желая предупредить об опасности.

Я сразу поняла, что ты ранишь меня, и ты действительно ранил. В тот самый день, когда мы впервые встретились. А потом еще и еще. Как будто бы получая от этого особое изощренное удовольствие, подпитываясь моими страхами.

Да, Эван Грейсен, я боялась тебя. Мне легко это признавать, ведь ты и сам это прекрасно видел. Впрочем, ты видел слишком мало из того, что кипело внутри меня. Каждая встреча с тобой напоминала эмоциональную мясорубку, после которой наваливалось все сразу: и слезы, и кошмарные видения по ночам, и отсутствие вдохновения. Смертельное бессилие. А потом ты с чего-то решил, что после одного лишь «прости», пусть и сказанного сотню раз, вдруг что-то изменится. Но это не так.

Ты всегда был для меня чудовищем. Точно таким же, как и мой родной отец, убивший мать в приступе гнева прямо у меня на глазах. Обвиняя ее в том, чего она ни за что бы не совершила. Он любил ее. Точнее, отец думал, что это любовь, но в моем понимании это было буйное помешательство, застилавшее ему глаза. Оно же и привело отца в тюрьму, а меня, раздавленную и уничтоженную, вне себя от горя, – в интернат. Впрочем, не думай об этом. Я пишу все это не для того, чтобы вызвать жалость или твое сочувствие. Сочувствие мне нужно в самую последнюю очередь, тем более от тебя.

Дело в том, что моя мама каким-то образом знала: их история с отцом закончится именно так. Она чувствовала это и постоянно предостерегала: «держись подальше от тех мужчин, которые слишком пылко выражают свои чувства. Даже если сегодня они будут кричать о своей любви, в один прекрасный день они так же легко воспылают к тебе ненавистью».

Моя несчастная мама так любила отца… Даже предчувствуя трагедию, она была не в силах его бросить. До последнего надеялась и ждала, что в один прекрасный день он изменится. Мнила себя спасительницей. Она была доброй и наивной, но своим примером она показала единственной дочери, от каких именно мужчин следует держаться подальше.