Книга Заклятые в любви, страница 140 – Анастасия Райнер

— Как нам добиться того, что от нас ждет Митчелл, если мы элементарно не можем терпеть друг друга?

— Но ведь это неправда, – прошептал Эван.

На этот раз он не сдержал своего порыва и приблизился, чтобы все-таки обнять девушку, но как только он коснулся кончиками пальцев ее плеча, она отпрянула:

— Нет! Не надо быть со мной таким! – Развернувшись, она выставила вперед ладонь, сохраняя между ними дистанцию. В ее раскрасневшихся глазах все еще блестели слезы.

— Каким? – искренне недоумевал Эван.

Он несколько месяцев подряд старался быть идеальным и неустанно вымаливал прощение, но этого все равно было недостаточно. Что ему делать? Как выразить свои чувства, если она отвергает все лучшее и светлое?

— Таким… – Эйприл несколько секунд пыталась подобрать слово. Ее бегающий взгляд отражал нарастающую панику. Всплеснув руками, она наконец обреченно выдохнула: – Хорошим! После всего, что было!

— Эйприл, я сожалею о том, что был таким идиотом! – горячо сказал Эван, застыв перед ней в полушаге. – Я изменился!

— Нет! – оборвала она, мотнув головой. Ее голос дрожал, а к горлу подступали спазмы. – Я не собираюсь в это верить! Люди не меняются! Ты чудовище! Чудовище!

— Ясно, – сдавленно отозвался Эван, убирая замерзшие руки в карманы своего черного пальто. – Я, пожалуй, пойду. Встретимся в кабинете мадам Фостер.

В комнату с темно-зелеными стенами Эйприл вошла с красным лицом и с такими же красными глазами. Судя по виду, она находилась в полнейшем отчаянии. Холодно кивнув, девушка прошла к пустому креслу и села, даже не сняв верхнюю одежду.

Увидев ее, Шарлотта Фостер поняла: нейрографика не поможет.

— Как продвигается ваш совместный проект? – Психолог сразу перешла к сути.

— Никак, – хором ответили оба.

— А время идет. – Фостер задумчиво провела указательным пальцем под нижней губой. – Годовой проект не делается за один месяц, ребятки, на то он и годовой. А у вас ничего. Совершенно ничего.

После недолгой паузы мадам Фостер изрекла:

— Я помогу вам с проектом.

— С чего вдруг? – снова хором сказали Эван и Эйприл, тут же смутившись. Первый раз мысли сошлись – ну, бывает. Второй раз произнести одно и то же – уж как-то слишком по-родственному.

Шарлотта улыбнулась и ответила:

— Потому что я знаю, как это сделать. И для начала я попрошу вашего декана пока не вызывать вас на консультации. Итак, – она хлопнула в ладоши, переходя к главному, – шаржи вы уже рисовали, так что пришло время написать нечто поистине красивое. Вы, мистер Грейсен, воспользуетесь вон тем запыленным мольбертом. – Она указала на старый потрепанный треножник, торчавший в углу из-под шторы. – И будете писать портрет мисс Вуд, стараясь изо всех сил.

— Да на это же уйдет уйма времени! – запротестовал Эван. – Мне до конца недели нужно сдать большое эссе по кризису поздней Античности!

— У вас назревает другой кризис, мистер Грейсен, – строго прогудела Шарлотта. – И если вы с ним не справитесь, эссе по истории искусств вас уже точно не спасет! Равно как и вас, мисс Вуд!

Эйприл судорожно выдохнула, вцепившись в подлокотники кресла так, что костяшки ее пальцев побелели.

— Ваша задача понятна, мистер Грейсен? – спросила Шарлотта.

— Да, – отозвался Эван. – Понятна. Какие сроки?

— Сроков нет. Пишите в комфортном для себя ритме и получайте от этого удовольствие, – ответила психолог и повернулась к Эйприл. – А вы, мисс Вуд, тоже будете писать. Но не картину, а письмо. Для мистера Грейсена. Пока он будет писать ваш портрет, вы позволите себе высказаться. Изложите все, что у вас наболело. Хотите ругаться – ругайтесь. Я в любом случае не буду это читать. И если вы не захотите, чтобы мистер Грейсен это видел, он тоже не увидит. Материалы, которые могут вам понадобиться, включая бумагу, краски и кисти, – вон там. – Фостер указала на загадочный массивный шкаф в самом темном закутке кабинета.