Книга Бессердечный, страница 99 – Элси Сильвер

От ее прикосновений по коже бегут мурашки, и я наслаждаюсь. За годы воздержания я и представить себе не мог, что когда-нибудь снова почувствую возбуждение, такое глубоко необходимое мне и так легко охватывающее мое тело. Просто есть искра. Мы ее не видим, но она вспыхнула между нами в самый первый день.

— Спасибо, – шепчет она мне в губы, и я не упускаю возможность проскользнуть языком к ней в рот. Заявить на нее права и не спешить. Не так, как с неистовым поцелуем на снопах сена, закончившийся конфузом. И не с минетом, пропитанным разочарованием.

Только отдельная комната и целая ночь впереди. Именно то, что мне нужно. То, что нужно нам.

Наши поцелуи неторопливы. Не стукаемся зубами, не возимся. Я давно никого не целовал, но помню, что первые поцелуи были неловкими, приходилось выстраивать ритм, не всегда возникала гармония.

Но с Уиллой иначе.

Все кажется правильным. За исключением…

— Детка, на тебе слишком много одежды, – говорю я, отстраняясь и прижимаясь лбом к ее лбу, после чего рукой тянусь к поясу ее джинсов и задираю заправленную в них хлопковую рубашку.

В ответ она откидывается назад и поднимает руки над головой, глядя мне в глаза, словно это какой-то вызов. Я улыбаюсь ей уголком рта, мне нравится, как она выглядит с пухлыми влажными губками. Порозовевшими щеками. Растрепанными от моих прикосновений волосами.

Черт, вспомнилось, что сегодня вечером другой мужчина прикасался к ее волосам. Не знаю, почему я зациклился на образе незнакомых пальцев, перебирающих ее блестящие медные пряди. На образе кого-то с более нежными ухоженными руками. На образе кого-то, у кого больше денег. На образе кого-то, кто может предложить ей больше.

Я опускаю взгляд на свои руки, где они касаются ее, где обвивают ее талию и молочную кожу, которой я любовался, стоило Уилле переступить порог моего дома.

— Все в порядке? – спрашиваю я, желая убедиться, что не делаю глупостей.

— Да, – почти отчаянно шепчет она.

Я провожу руками по ее торсу, и рубашка задирается. Это все равно, что разворачивать подарок: шелковистая кожа, а выше – простой бюстгальтер телесного цвета с кружевной накладкой и округлая упругая грудь над линией чашечек. Я снимаю футболку через голову и опускаю руку, чтобы расстегнуть застежку на ее бра, затем снимаю его и бросаю на пол рядом.

И отступаю на шаг, чтобы оценить Уиллу. Она опирается на кровать и смотрит на меня широко распахнутыми зелеными глазами, слегка опьяненными – но не от алкоголя. Ее грудь полная и тяжелая, темно-розовые соски стоят и направлены прямо на меня. Их украшают крошечные серебряные штанги, сверкающие на свету, и мне, черт возьми, хочется с ними поиграть.

Хочется поиграть со всем.

Если Уилла – игровая площадка, то я хочу на ней играть. И точка.

— Ты бесподобна. – Мои глаза обследуют ее фигуру, освещенную только теплым светом маленького ночника у кровати. – Чертовски идеальна. Я знал, что так и будет. Но, черт возьми, Уилла. Это слишком.

Румянец на ее щеках разливается по шее и груди. То, что она стоит передо мной обнаженная, не вызывает у нее дискомфорта, но вот то, что она то, что она слышит, вызывает. Я цокаю языком, а когда она поворачивается в мою сторону, бросаю на нее сердитый взгляд.

— Спасибо. – Ее голос дрожит, но во взгляде все же пылает огонь, грудь вздымается от ее чуть затрудненного дыхания.