Книга Безрассудный, страница 38 – Элси Сильвер

— Ты пытаешься наложить на него проклятие, Уин? — Саммер подталкивает меня, и я выражаю ей слабую улыбку, пытаясь скрыть, как безумно я, должно быть, выгляжу, глядя на человека, которого, как все думают, я ненавижу.

Кого я действительно ненавижу.

— Нет, просто интересно. Я раньше не видела скачек на быках вживую.

— Ты много смотришь по телевизору? — усмехается Уилла.

Нет, на моем ноутбуке — вот что я чуть не ответила, но это бы вызвало бы у некоторых брови. По правде говоря, когда я пыталась связаться с Тео, я иногда смотрела на его скачки.

— Это будет тот день, — отвечаю я, заставляя себя осмотреть ринг. Но мои глаза всегда возвращаются. Шлем на его голове не скрывает выражение сосредоточенности на его лице. То, как его язык высовывается из-под губ, когда он нависает над быком.

С быстрым кивком они открывают ворота, и бык выбегает на ринг, опустив голову к земле, задние копыта так высоко, что они почти целуют заходящее солнце. Мое сердце колотится так громко, что трясутся ребра, а толпа вокруг нас ликует.

На один короткий момент я надеюсь, что он упадет. Надеюсь, он не дотянет до восьми секунд. Это мелочно и низко, но во мне есть горечь от того, что он так легко мог уйти от меня. От нее.

Но мне также не очень нравится мысль о том, что отец моего ребенка — неудачник. По крайней мере, однажды я смогу сказать ей, что он может ездить на быке исключительно хорошо.

И это что-то, даже если это не искупает того, что он не является частью ее жизни.

Тео расправляет широкие плечи, высоко подняв руку. Он выходит из себя полностью контролирующим, или настолько контролирующим, насколько это возможно для тысячефунтового животного, которое не хочет ничего, кроме как втоптать вас в грязь, я полагаю.

И втоптать Тео в грязь, как он это делает.

Одно опущенное плечо, один резкий поворот, и тело Тео падает на землю, как дротик на газоне.

Я ахаю. Но так делают и все вокруг нас. И когда бык поворачивается, чтобы уйти, и в процессе наступает на плечо Тео, раздается хор «Ооо», но я встаю и двигаюсь, даже не успев издать звук.

Я пробираюсь мимо людей, сидящих на скамейке, направляясь прямо к ограде арены. Чувство вины бурлит в моем животе, как будто я хотел, чтобы это случилось с ним. Какой я, черт возьми, врач?

Горький.

Я игнорирую ответ и ныряю через забор. Родео-клоун тянет быка к выходу, и мне приходит в голову, что Вивьен не нужно оставлять сиротой, если этот бык решит развернуться.

Но вся моя подготовка к чрезвычайным ситуациям срабатывает, и я все равно продвигаюсь вперед.

Ковбои окружают тело Тео, включая Ретта, который выглядит обезумевшим.

— Двигайся. — Я физически отталкиваю мужчину в сторону и вклиниваюсь в круг людей вокруг Тео. Я падаю на колени у его головы, замечая его неподвижное тело.

Мои руки обхватывают края его шлема, удерживая его на месте, пока не приедут парамедики. Я наклоняюсь над ним и вижу, как его грудь поднимается и опускается, но мне нужно услышать его дыхание — мне нужно больше доказательств.

Тихий свист воздуха касается моей щеки, как раз когда его пряный цитрусовый запах касается моего носа.

Люди слишком близко. Нависают. Толкаются.

— Отступите! — резко кричу я.

— Все в порядке, она врач, — слышу я, как Ретт говорит мне за спиной. — Все отступите немного.