Книга Хорошая и Хулиган со стажем, страница 89 – Алика Бауэр

Я смотрю на разрез. На то, как хирург погружает руки в чужое тело. И чувствую только тошноту. Ни ужаса, ни сострадания — одна сплошная, выматывающая тошнота.

Брат стоит за моей спиной. Я чувствую его дыхание на затылке, чувствую холодное дуло пистолета, упирающееся мне между лопаток.

— Сейчас поучишься несколько месяцев, и наш оборот увеличится, — говорит он довольно.

— Я должна учиться в меде, а не тут.

— Практика лучше теории, — усмехается. — Ты же хотела стать хорошим врачом? Вот и станешь. Получаешь бесценный опыт.

Опыт. Какое красивое слово для того, чтобы прикрывать убийства.

Я знаю, как работает эта система. Люди брата вербуют «доноров». Ищут тех, кому некуда деваться — малоимущих, мигрантов, отчаявшихся, тех, у кого нет выбора. Антон действительно им платит. Но только если они остаются в живых.

А они остаются не всегда.

Если во время операции что-то идет не так, никто не борется за жизнь донора. Зачем? Орган уже извлечен, он поедет дальше по цепочке к тому, кто заплатил. А тело… тело утилизируют. И нет ни заявления в полицию, ни родственников, которые будут искать.

— Вот и все, сестричка, — брат убирает пистолет и похлопывает меня по плечу. — Я горжусь тобой.

Он уходит. Его шаги затихают в коридоре, и только тогда я позволяю себе выдохнуть.

К счастью, сегодня операция проходит успешно. Хирург довольно кивает, заканчивая основную часть.

— Доделывай. Шов.

Я подхожу ближе. Смотрю на разрез, который нужно зашить. На края раны, на кровь.

Руки не дрожат.

Внутри паника мешается с пустотой, но руки — отдельно. Они делают свою работу четко, профессионально, как учили в университете. Стежок за стежком, ровно, аккуратно. Будто я зашиваю обычную рану в обычной больнице обычному пациенту.

Будто я не соучастница преступления.

Закончив, я отхожу от стола. Медсестра — такая же запуганная девушка, как я, начинает обрабатывать послеоперационное поле. Я снимаю перчатки, бросаю их в бачок с биологическими отходами. Выхожу в коридор.

Все расходятся постепенно. Кто-то уже ушел, кто-то задерживается. Я иду последняя. Специально тяну время, чтобы не возвращаться в свою комнату. Даю себе еще пару минут. Ноги не держат. Оседаю на лавку. Смотрю на свои подрагивающие руки. Все-таки не выдержала.

Открываю дверь. И замираю.

Потому что коридор, который минуту назад был пустым, теперь заполнен людьми в черной форме. Автоматы направлены прямо на меня.

— Руки на голову! — орет кто-то. — Лицом к стене! Быстро!

Я не успеваю испугаться. Тело реагирует быстрее: руки взлетают вверх, ладони на затылок, поворачиваюсь к стене, упираюсь в нее лбом. Кто-то грубо хватает меня, заламывает руки, застегивают наручники.

Меня тащат по коридору. Я вижу обрывки происходящего: спецназ выводит людей; на полу лежит кто-то в наручниках; хирург, бледного как смерть, выводят так же, как и меня.

Хаос. Крики. Выстрелы.

Холодный ночной воздух бьет в лицо, и я делаю судорожный вдох. В подвале пахло антисептиком и кровью, а здесь пахнет свободой. Иронично.

Полицейские машины мигают синими и красными огнями. Несколько карет скорой помощи. Люди в форме снуют туда-сюда. Меня ведут к одной из машин, и сквозь слезы страха и паники я смотрю по сторонам, пытаясь понять, что происходит. Осознать, свой конец.